Шаманка поневоле - Shy Hyde

— Что? Но мне обещали…

— Всё верно. Вы сможете выбрать дверь, как только закончите курс, — подтверждает Грымза. — А закончите вы его, только когда познаете свой дар. Его силу и слабость. Всё, что я вижу сейчас, это полнейшее отсутствие понимания и ноль стремления, — ректорша медленно ползёт на меня. — К тому же на вас несколько доносов.

Глава 18. Странное

— Каких ещё доносов? — чувствую, как подкашиваются ноги.

— Пользование тёмным артефактом — раз. Раскрытие имени — два. Запрещённые приёмы — три. И наконец, соблазнение преподавателей.

А теперь наверняка я из бледной становлюсь красной. Нервно сглатываю.

— Я никого не соблазняла. У меня Колька.

— Я решила, что вам не место на гипно-предсказательном. Сию же минуту вы возвращаетесь на шамано-эзотерический. Есть вопросы?

— Что если у меня нет никакого дара?

— Дар есть у всех. Но не у каждого обнаруживается талант к его раскрытию. Некоторые учатся в ПэТэУ годами.

— Мне это не подходит.

— Тогда в следующем месяце я отправлю вас на городской конкурс талантов.

Вот такое я всегда любила. Неужели попаду в родную стихию и выступлю на публике?

— Но билет на выход из ПэТэУ вы получите, только если покажете себя с лучшей стороны. Ни единого нарушения, леди, — продолжает Грымза.

— Я буду стараться, товарищ Анна Кондовна.

— Вы можете идти.

Возвращаюсь в комнату девушек попрощаться. Застаю только Камилу. Вместе идём к её бабушке. Едим рыбу с рисом. Болтаем о современном Красноярске. Обе слушают меня, раскрыв рты. А я слушаю Витальевну. Оказывается, её дар готовить еду здесь не особенно популярен. Питаются местные всякой грубой невкусной ерундой. Нам не понять. Говорит, что в РодноГраде и меню приятнее и подача изысканнее. А здесь... для перепрошивки элиты придуман целый свод правил, как и что есть. Горелый напиток типа кофе и "дохлый кот", пюре гречневое, на вид отвратное. И прочие несъедобные для меня вещи.

Ухожу, оставив Камилу с бабушкой. Поднимаюсь на пятый. Парней в комнате нет. Дверь закрыта. Брожу по ПТУ. Здесь, оказывается, и библиотека есть и музей. Но тоже под замком. Ладно. Иду в драконью галерею. Очень уж мне нравится щекотать животики фигуркам. И урчание, кажется, исходит от них. Здорово. Как живые. Красивые такие. Статные. Даже самые крошечные.

Набредаю на галерею картин. Это в корпусе за колокольней.

"Аделаида Брег" — читаю под портретом явно знатной дамы с азиатским разрезом глаз. На плечах её роскошный лисий хвост. В чёрных волосах нить с россыпью кроваво-красных камней. На пальце перстень с большим рубином. Серьги не разглядеть — тонут в мехах. Читаю дальше: "Почётный житель города ЯроКанска, соучредитель музея исторических наук и культуры".

Следующий портрет мужчины европейского типа. Тёмные волосы, спокойный взгляд светлых глаз. Головной убор с тремя вороньими перьями. Накидка из какой-то серой шкуры. "Верховный шаман ЯроКанска, конец 19 в."

Иду дальше. Огненно-рыжая женщина в соломенной шляпке. Небесно-голубые глаза... Мне становится не по себе. Не читая, прохожу дальше. Седая статная старушка не привлекает моего внимания. А вот широкоплечий блондин приковал мой взгляд. "Басколай Ников — первый ректор природо-творительного училища города ЯроКанска". Стою задумчиво у портрета. Будто я уже видела его где-то. Кажется, чем-то на Русского похож. Неподалёку что-то громыхает. Гром? Вряд ли.

— Её зовут Карина, — говорит мужской голос. — Проводник — артефакт.

— Нужно узнать имена остальных, чтобы поставить защиту, — говорит Яр.

— Хык дружит с Куприяновой, — первый голос заставляет меня вздрогнуть.

— Хороший способ завоевать наше доверие, — снова слышу Яра.

— Кого из нас ты поставишь на дуэль? — спрашивает другой голос.

— Яромир или Краснояр. Не решил, — отвечает старший.

Что? Одного из братьев зовут Краснояр? Почти как мой город? Странный мир. Странный Мир. Я слышу, как он говорит брату:

— Поставь против них Эллу.

— Она предала факультет. Думаешь, ей можно доверять? — спрашивает Яр.

Вместо ответа я слышу грохот металла. Вжимаюсь в стену между рамами портретов. Глупо, но я хотя бы попыталась. На всякий случай зажмуриваюсь. Как в детстве, когда играла в прятки с бабушкой. Закрывала глаза — и нет меня.

Грохот отдаляется, значит, братья идут в другую сторону. Когда становится тихо, отхожу от стены и спешно возвращаюсь назад. Успеваю до прихода тувинцев. Делаю вид, что рада их видеть, будто не в курсе их разговора. Да, всё-таки жаль, что не на актёрский я поступила.

В комнате стоит гробовая тишина. Да и мне болтать не хочется. Я их даже боюсь теперь. Не думала, что Мир окажется таким подлым, а Яр таким...

Громкий стук в дверь. Братья вскакивают. Я тоже. Входит чёрный феекот.

— Товарищ Русский ждёт решения старосты.

Яр выходит вслед за котом. Дверь резко захлопывается.

Я попала. Понимаю это по взглядам братьев на меня. Ложусь, забиваюсь в угол. "Не плачь, Элла. Только не плачь". Тишина угнетает. Время тянется бесконечно долго, пока не приходит Яр. Молча заваливается на кровать.

— Пора, — спустя время говорит тувинец с сапфировым кулоном.

Парни синхронно поднимаются. У меня над головой пролетает гиря Мира. Вот же подлец! Мой Колька не такой. Всегда обо мне заботился, пылинки сдувал. Видел бы эту картину, тувинцу бы не поздоровилось. Уж из драк-то Колька всегда победителем выходил.

Идём в столовую. Странность замечаю я не сразу. Яр раньше шёл первым, как вожак стаи, а сейчас плетётся в хвосте рядом с Миром. Я за ними. Кубики на монетницу тоже кладёт вместо него брат с сапфировым кулоном.

— Русский обед, — говорит он работнице общепита.

Та кивает, уходит вглубь и возвращается с посудой. Накладывает еду.

А я думаю, почему обед, если сейчас ужин.

Садимся за большой стол. Яр и Мир отдельно. У нас комплексное меню из трёх блюд, а у этих двоих кофе и "дохлый кот". Странно. За столом девушек тоже перемена. Староста сидит отдельно и тоже обделена едой. Что происходит?

На следующий день я получаю записку с приглашением на колокольню. Ну уж нет, товарищ Ни, этот номер больше не пройдёт. У меня Колька есть. А ещё я не могу оставить тувинцев, иначе рискую не узнать, что они задумали против меня. Потом исчезает Мир. Возможно, снова наказан. Но мне теперь всё равно. Почти. Я сержусь на него. Хотя всё ещё хожу в его жилетке.