Знак Огня 2 - Артём Сергеев

— Именно на этот и пойдёт! — заверил он меня, — это личный, мало у кого он есть! Защищён магически! Так что жду, ваше сиятельство, и сразу же по получении начинаю активнейшим образом действовать!

— Спасибо, — поблагодарил я его ещё раз, — но сильно не спеши, всё же дело непростое, мало ли, кто тобой в ответ заинтересуется. Издалека так, для начала…

— Ваше сиятельство, — одновременно и укоризненным, и очень довольным тоном, это он так в ответ на мою о нём заботу напоказ отреагировал, прочувствованно перебил меня Коннор, едва не прослезившись, — не извольте беспокоиться! И потом — я же не учу вас ведьм упокаивать, я просто знаю и верю, что вы это можете, и от этого не беспокоюсь тоже! Так и вы — доверьтесь мне, и всё будет в ажуре!

— Хорошо, — улыбнулся я, — тебе виднее, в самом деле. Ну так что, будем прощаться? Вопросы есть?

— Пока нет, — ответил Коннор, чутка подумав, — но, ежели появятся, сразу же и позвоню! А пока до свидания, и позвольте мне заверить вас в моём глубочайшем уважении и преданности!

— До свидания, — не став расшаркиваться в ответ, ну не получается у меня так, чтобы искренне, сказал я и нажал на завершение вызова.

— Ох и рожа наглая этот Кеня, — дождавшись выключения телефона, произнёс Никанор, — давно его знаю. Ох и рожа! Но, правды ради, он именно тот, кто нам и нужен. Потому что Коннор этот из всего своего племени выделяется тем, что лежит у него душа не к тому, чтобы просто в долги вогнать, а потом последнее отнять, как это у всех лепреконов принято. Нет, он любит красивые, лихие схемы, любит провернуть что-то такое, чтобы у всех, понимаешь, голова от изумления закачалась. И от этого, кстати, иногда страдает. А ещё деятелен до ужаса, и не слишком почтителен к тем, кто сильнее его, а потому не стесняется даже с них долги выбивать. Чего это он, кстати, с тобой так лебезил-то? Вроде не должен был. А тут и ваше сиятельство, и на вы, и без матюков… Комедию зачем-то ломает, морда.

— Не знаю, — пожал плечами я, — наверное, слишком сильно помял я его при первой встрече. Амбой пугал, бороду прижёг, стыдно сказать, убить даже грозился.

— А! — махнул рукой Никанор, — кто его только не пугал, без толку всё. И убивать его ходили, да много раз, и поджигали, мол, банк горел — кредит гасился, ничего не помогало. Опасное у него рукомесло, поганое где-то даже, без сочувствия от окружающих, и готов он ко многому, так что другое тут. Ладно, на потом оставим, но запомнить следует. Потому что, скорее всего, где-то у него мы, в его планах, что-то такое делаем, отчего его так и прёт. Опять какая-то схема!

— Наверное, — кивнул я, занявшись фотографированием документов, — так и есть. Но помог он мне сильно, Никанор, рискнул же деньгами, и я это забыть не смогу.

— Долг платежом красен, — вздохнул Никанор, — берёшь чужие и на время, отдаёшь свои и навсегда. Но каштаны из огня таскать для него всё же не следует. Я его об этом предупрежу при встрече, посмотрим, что он тогда запоёт.

— Предупреди, — согласился я, — только не переусердствуй. Мы же эти, как он там говорил — команда мечты!

— Федька наша команда, — не принял шутки Никанор, — и Тимофеич с Амбой! А этому Кене нужно сильно постараться, чтобы в неё на равных правах войти! Они за тебя жизнью рискнули, не деньгами, помни об этом. На цыган его напустить, что ли? Ладно, семь часов осталось, что делать будешь?

Я сначала не понял, что это за часы такие и почему с ними что-то делать нужно, но потом увидел Никаноров взгляд и до меня дошло, что это он про оставшееся время работы ноутбука, и что очень хочется ему за него сесть. Причём без меня сесть, то есть чтобы не видел я, что именно он искать станет.

— Да, свет нужен, — согласился я, встав с места и начав собираться, ведь обещанные фото Коннору я отправил, Игумнову свой номер скинул тоже, так что свободен, — пойду к Ольге Собакиной, попробую договориться. Воровайки на линию кидать — последнее дело.

— Давай, — и Никанор уселся перед ноутбуком, и открыл браузер, но нажимать пока никуда не стал, лишь впился в меня взыскующим взглядом, — но по необходимости можно и воровайки!

— Поучи меня, — буркнул я, выходя из комнаты и на ходу вспоминая, говорил ли я ему про историю запросов, да что её чистить можно, или всё-таки нет, — электричество тырить!

Но Никанор в ответ на это благоразумно промолчал, и я вышел из дома во двор, и с наслаждением потянулся, и вдохнул свежий воздух, и стало в голове ясно, всё же несколько часов учить кого-то без перерыва довольно утомительно.

Проболтали мы с Никанором много, а потому дело двигалось уже к обеду, солнце стояло высоко, но воздух, по случаю позднего лета, до зноя не прогрелся, да и облачка стояли на небе лёгкие, наводящие прохладную тень, в общем, всё было, как я люблю.

Домовые вместе с Амбой успели прибрать вокруг дома, не осталось ни соринки лишней, исчезли все свежие окурки, попятнанные яркой губной помадой, все следы были затёрты, вся трава поправлена, ничего не осталось от недавней битвы и чужого присутствия, вообще ничего, даже мух разогнали, одни бабочки да птички порхали вокруг меня, тишь да гладь воцарилась в ближайшей округе, прямо как на картинках про идиллическую сельскую жизнь. И собак заткнули, вообще песня.

И ещё, я прямо сейчас ощущал, что Федька что-то там перекладывает в подвале, радостно так перекладывает, по-хозяйски, и что Тимофеич степенно обходит линии одну за другой, проверяя, всё ли на местах в порядке, и что Амба деятельно шарится по ближайшему лесу, обживая новые владения, то есть все были при деле, нужно было подключаться и мне.

Я не стал пока разматывать удлинитель, мало ли, вдруг Ольга откажется, вдруг забоится, чего его тогда туда-сюда зазря таскать, и пошёл к ней налегке, настраиваясь по пути на мягкие уговоры и готовя себя не огорчаться в случае отказа. Ну, и ещё заодно шагами померил расстояние от моего дома и до её, вдруг всё-таки согласится.

— Девяносто шесть! — сказал я сам себе, оказавшись напротив калитки в чужих воротах, вроде должно хватить ста метров провода, впритык, но хватить. Шаги-то я делал нормальные, уж всяко меньше метра.

— Что девяносто шесть? — удивлённо переспросили