Знак Огня 2 - Артём Сергеев

— Вот как договаривались, — с достоинством ответил ему старшина, — так и сделано! Все домовые бдят! Чутко и неусыпно! И не только у дороги и остановки автобусной, а и по всем околицам! Муха не пролетит! Машины насквозь осматриваем! И легковые, и грузовые! И с речной стороны тож! Чуть чего — сигнал тревоги и сугубая оборона! Амба первый встречает, а потом, по обстоятельствам, уничтожает или раздёргивает противника, задерживает его по мере возможности, оценивает вражьи силы, даёт нам время подготовиться, потом уже вступаем и мы!

— Тебе, — проникновенно выдал Никанор, и было в его задумчиво-важном голосе столько всего отеческого, что я чуть было не хихикнул и не испортил ему всё представление, — верю! Вот тебе верю! Вот за эту сторону нашего здесь бытия теперь спокоен я, Тимофеич!

И был он в этом прав на все сто, тут я был с ним согласен, потому что сам видел и дежуривших неусыпно по всем дачам домовых, и решимость их, и чуткость, и тревожную бдительностью, и никакие это были не шутки.

— Но! — воздел палец вверх Никанор, — есть у нас и слабое звено! Есть тот, кто тянет нас назад! Есть ахиллесова пята, тонкое место, есть слабина, есть прореха! И это звено, — тут его палец покрутился немного в воздухе, добавляя напряжения, а потом резко и без обиняков ткнулся в Федьку, хотя я думал, что это он про меня так, — ты!

— А чегой-то я? — только и смог выдать ошарашенный домовой, до того его поразило это неожиданное обвинение, что он и растерялся, и одновременно обиделся предельно, — чегой-то я сразу? Ведь ни за что и ни про что! В самое сердце уязвили! Дядя Никанор!

— Кстати, да, — поддержал я Федьку, — кто у нас тут по хозяйству пластается, себя не жалея? Кто уют создаёт? Тебя, Никанор, кто в бане выхаживал? Фигасе, благодарность!

— А! — раздражённо отмахнулся дядька, — уют, хозяйство! Всё это тлен! Всё это теперь, Федя, для тебя лишь сопутствующие явления! Нам, Федя, теперь его, — и тут дядькин палец обличающе ткнулся уже в меня, — культивировать надо! Изо всех сил! Это и есть наша главная на сегодня цель и задача! А как мы это сделаем, если ты грамоте не знаешь? Ведь это ты метишь ему в помощники, не я и не Тимофеич! Стыд и позор!

— Нечестно! — только и смог выдавить из себя Федька, — нечестно! Ну несправедливо же!

— А привыкай, — неожиданно участливым тоном, как будто это только что и не он обвинял моего помощника во всех смертных грехах, ответил Никанор, — привыкай, Федя, ко взрослой жизни! Привыкай, друг мой, к тому, что ты теперь несёшь ответственность не только за то, что не сделал чего-то по чьей-то прямой указке, но и за то, до чего мог догадаться сам и не сделал тож! Вот кто тебе мешал грамоте в прошлом дому научиться? Вон, те же магазинные, смотри, упыри упырями, но сдачу считают лучше любых калькуляторов, а ведь их никто ничему не учил!

— Я научусь! — клятвенно прижал руки к груди Федя, — обещаю! Вот как только начнём с хозяином, так сразу и научусь!

— Э, нет, — покачал головой Никанор, — ему я это дело уже не доверю, лично тобой займусь! Лично! Правильной грамоте тебя научу, с ятями и ерами, с ижицами, с юсами большими да малыми и со всеми пятнадцатью падежами! Чтобы ты, Федя, в случае чего мог и мои книги читать да понимать, а не смотрел на них, как не будем показывать пальцем кто, что твой баран на новые ворота! С высшим литейным образованием, ну надо же!

— Угомонись, — тихо попросил его я, но прозвучало это почему-то серьёзно и убедительно, — хватит уже, дядя.

— Хорошо, — легко пожал плечами Никанор, не сильно-то и напугавшись, но обострять он, тем не менее, не стал, — хватит так хватит. Вот только сейчас идём мы с Федькой в подвал, берём с собой все учебники да тетрадки с карандашами, и не выходим оттуда, пока всю грамоту не превзойдём. Вот только тогда и будет нам всем хватит! Давай, Федя, собирайся, ты же, Тимофеич, смотри сам и помни, что на тебя вся надежда, а ты, Данила, сиди дома, мне спокойнее будет. Пусть Амба бегает, у него это лучше получается!

— Посмотрим, — прохладно ответил ему я, — тебя забыл спросить, где мне сидеть.

— Посмотрит он, — неодобрительно покосился на меня Никанор, пока Федька метался по углам, собираясь в эту свою подвальную школу, — это я на тебя посмотрю, когда ты, — и тут он язвительно хихикнул, — снова к дяде побежишь! То есть ко мне!

— Услышу, что ты Федьку обижаешь, — и я встал с места, — школу вашу разгоню. Вот откуда в тебе столько яда, Никанор? Или, может, это просто ещё не весь алкоголь из тебя вышел? Вот задолбал, честное слово!

— Ничего-ничего, — уже вслед мне выкрикнул дядька, — потерпишь! А то ишь, какие мы нежные! Сказано, в доме сидеть, вот и сидел бы! Куда это ты намылился?

Но я ему не ответил и выскочил во двор, чтобы не ввязываться в ненужную свару, и лишь там с чувством плюнул на траву да тихонько выругался, и это заменило мне всю ту тысячу слов, что вертелись на языке.

— Карахтерный, да, — сочувственно утешил меня выскочивший вслед за мной Тимофеич, — ну да что уж теперь. Какой есть, такой есть. Хотя, если бы меня спросили, то плохо мы его тогда помыли, княже, вот что я бы тебе тогда ответил! Ощущение такое, что у него просто собачье дерьмо к языку где-то снизу прилипло и не отстаёт!

— Точняк, — согласился я, — нужно было ему ещё и рот помыть, мылом хозяйственным. Ладно, чёрт с ним, ты сейчас куда?

— Да здесь побуду, — развёл лапками старшина, — пока они из подвала не выйдут, мы об этом уже договорились. Негоже дом-то бросать! Посидим тут с Амбой вместе, разве что на инспекции буду отлучаться.

— А я по делам пойду, — предупредил я его, — к Алёне, на пятнадцатую линию. Надо нам уже, Тимофеич, начинать деньги зарабатывать! Дом-то вложений требует! Тут у вас, я слышал, печникам есть где развернуться.

— Есть, — подтвердил он, при этом очень недоверчиво, совсем как Алёна недавно, на меня посмотрев, — в половине домов, наверное, печи в ремонте нуждаются. Ну, это если по-хорошему, многие же тянут до последнего! А ты и правда печник?

— Правда, — я не стал распинаться ещё и перед ним, как говорится, не веришь — прими за сказку, — ладно, счастливо оставаться! И это, Тимофеич,