Фелина Напёрсточек и волшебная посылка - Катя Хемкентокракс

Фелина недоумённо наморщила лоб: странно, что леший дерётся так вяло.

С ведьминским хихиканьем Тучка приплясывала вокруг противника, нанося ему в бока уколы зонтиком.

– ЭЙ! – вскрикивал Оскар, разворачиваясь в её сторону. Но там, где ведьма только что стояла, её уже не было. Вот она уже у него за спиной, нет, рядом с ним, нет, опять за спиной. – АЙ! ОЙ! ОХ!

Вдруг леший резво отпрыгнул в сторону и протянул руки к ведьме. Его узловатые пальцы удлинились, словно корни, и обвились вокруг её переливающегося зонтика. Тучка, кряхтя, тянула его к себе. Но в перетягивании каната шансов против Оскара у неё не было.

– Двинь ему в уродливый нос! – подзадоривал её Пуговка. – Лицо у леших – самое чувствительное место!

«Как это подло!» – подумала Фелина и невольно покачала головой.

Тут светящийся зонтик внезапно раскрылся. Тучка выпустила его из рук, и он упорхнул прямо в лицо Оскару. Тот взвыл от ярости. Зонтик упал на землю, и Оскар замахнулся ногой, чтобы раздавить его.

Фелину охватил ужас. Как же им выбраться из мрачного Призрачного Леса без этого волшебного средства передвижения?!

И вновь содрогнулась земля. Девочка не решалась и глянуть в ту сторону. Но леший промахнулся, самую чуточку.

– Вот повезло! – воскликнула ведьма, а Пуговка рассмеялся с облегчением.

– Похоже, этот леший не только мерзкий, но ещё и глупый. – В голосе кота уже не слышалось дрожи и испуга, он был таким же бархатным и самоуверенным, как прежде.

– ГЛУПЫЙ?! – возмутился леший.

Казалось, он… обиделся. Три пары его горящих глаз странно заблестели, уголки губ опустились, поникли плечи.

Слова Пуговки показались Фелине жестокими. Как бы она себя чувствовала, если бы кто-то назвал её уродливой и глупой? Никому не понравится услышать о себе такое, даже лешаку.

Раздалось пыхтение и хлюпанье. Потом Оскар встряхнулся и насупил все три пары бровей. Теперь его взгляд вновь полыхал гневом. Он раззявил рот и, рыча, обнажил острые каменные зубы.

– Осторожно! Он хочет тебя укусить! Лешаки могут быть переносчиками отвратительных болезней! – прошипел Пуговка.

– ЭТО ПРОСТО ВУЛЬГАРНОЕ ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ! – проревел Оскар и двинулся на Тучку. Но, вместо того чтобы ухватить её зубами, кидался комками земли и мха.

Получив большую порцию мха в лицо, Тучка, застигнутая врасплох, споткнулась и упала.

– Мне грязь в глаз попала, – лихорадочно моргая, пожаловалась она.

Над ней, угрожающе рыча, вырос лешак.

– У твоей правой ноги лежит сук, – промяукал Пуговка. – Двинь ему разок по кочану!

– Нет! – внезапно вмешалась Фелина.

Кот, выпрыгнув у неё из рук, пронзительно прошипел:

– С ума сошла? Держись подальше от этого гадкого типа! Он подлый, уродливый, вонючий, страшный…

– Нет, – твёрдым голосом повторила Фелина. – Он не такой. Оскар мог бы поразить Тучку первым же ударом, растоптать зонт и укусить её. Но он этого не сделал.

Запрокинув голову, она взглянула на Оскара Подипроча. Вблизи его морщинистая кожа и сверкающие глаза казались ещё более жуткими, запах гнили и клокочущее дыхание – ещё более отвратительными. От клочьев мха и влажных волос поднимался туман.

От этого зрелища у Фелины подгибались колени, но она всё же не отшатнулась и храбро заявила:

– Я не хочу, чтобы вы сражались. Тучка, по-моему, Оскар на самом деле совсем не подлый.

– НЕТ, ЗНАЧИТ? – Грозно наклонившись к ней, он пробулькал: – ТЫ УВЕРЕНА? ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕШЬ РИСКНУТЬ?

Девочка стояла так близко к лешему, что, вытянув руку, могла коснуться его. Что и сделала. Она подняла руку и приложила к его груди. Под мягким мхом ощущалось вялое биение тяжёлого сердца. Печального сердца. Грусть, которую в глазах лешего заметил даже Пуговка, окружала его так же плотно, как клубы тумана.

Фелина почувствовала у себя на плече руку Тучки.

– Лучше предоставь это дело мне. Такой леший может быть коварным и опасным.

Но Фелина покачала головой:

– Он не коварный и не опасный. И вовсе не уродливый!

– Ещё какой уродливый! – прошипел Пуговка. – Держись от него подальше!

– А по-моему, он симпатичный! – заявила Фелина.

– ТЫ СЧИТАЕШЬ МЕНЯ… симпатичным? – последнее слово леший произнёс уже не жутковато-булькающим голосом. Он моргал. Шесть бровей вздёрнулись.

– Да, я считаю, что ты добряк.

– И… не уродливый? – почесал лоб лешак. С его кожи-коры заструилась земля.

– Ничуточки! У тебя сияющие глаза и блестящие волосы. Неужели тебе никогда этого не говорили?

Оскар Подипроч оторопел.

– Мне в жизни не говорили вообще ничего приятного.

– И того, что от тебя чудесно пахнет мхом и лесом? Или что у тебя великолепная широкая улыбка?

– Нет. Обычно люди кричат что-то вроде «Фу, гадость, убирайся отсюда!» или «Несите навозную лопату!» Они затыкают носы или швыряют в меня камни. Утверждают, что у них урожай гибнет от одного моего голоса.

– А я вот считаю, что голос у тебя впечатляющий. От него приятная дрожь пробирает.

– Приятная? – спросил леший.

– Приятная? – прошипел Пуговка.

– Да, очень приятная, – немного помедлив, согласилась Тучка.

– Э-э-э… вы и правда так думаете? – Лешак, не поднимая глаз, переминался с ноги на ногу.

– Мне очень жаль, что люди так плохо к тебе относятся. А ещё мне жаль, что мы побеспокоили тебя, – продолжала Фелина. – Мы оставим тебя в покое и не будем превращать в осла, честное слово. Но я хотела бы кое-что тебе подарить, если хочешь.

– Подарок?.. – Глаза Оскара округлились. – Я уже слышал о подарках. Но мне никогда их не дарили. – Он опустился перед девочкой на колени. Все три пары глаз напряжённо изучали её. – А что это?

Фелина ничего не сказала. Просто развела руки и обняла Оскара Подипроча.

– О! – только и смог произнести лешак и обнял её в ответ. Немного помолчав, он добавил: – Спасибо, маленькая ведьма.

Фелина одарила его сияющей улыбкой и с гордостью взглянула на Тучку. Он назвал её ведьмой!

– Похоже, нам пора, – усмехнулась Тучка.

– Уже? – спросил Оскар. – А не хотите ли заглянуть ко мне в пещеру на чашечку мухоморного чая?

Фелина с восторгом закивала, но Тучка покачала головой:

– Мухоморный чай нам на пользу не пойдёт. Кроме того, Фелине пора спать: нам завтра рано вставать и отправляться на поиски осла.

Фелине и правда казалось, будто всё тело налито свинцом. День был длинным и трудным. Она потёрла глаза.

– А мы сможем вскоре ещё раз навестить Оскара?

– Если он пообещает не есть моего кота.

– Да это я для красного словца ляпнул, – стыдливо поморщился лешак. – Простите, что хотел нагнать на вас страху.

– Ладно-ладно, – зевнула Фелина. – Я очень рада, что мы подружились.

– П-подружились? – переспросил он сорвавшимся от умиления голосом. В шести его глазах сверкнули слёзы. – Я тоже рад. Ужасно. – Он поскрёб