Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

Император нахмурился — ему явно не понравилось, что восемнадцатилетний юнец в кресле напротив не просто отказывался смиренно молчать, но еще и посмел сам требовать объяснений. И, хоть и в весьма учтивой форме, поворачивал разговор в то русло, к которому его величество собирался устремиться позднее.

Если вообще собирался.

Но я уже достаточно просидел, изображая положенную вину, да и сама пауза вышла слишком долгой — так что оставалось только продолжить.

— Я принес бы извинения и вашему величеству, но, полагаю, теперь это уже несколько несвоевременно. И не постесняюсь напомнить: да, мои люди нанесли первый удар в этой войне. — Я подался вперед. — Однако закончили ее далеко отсюда — в Москве. И я действовал не только в своих интересах, но и в интересах короны. Разве не так?

Воздух между нами на миг стал плотнее — как иногда бывает перед ударом, который никто не собирается наносить. Император сдвинул брови, шумно выдохнул через нос, однако промолчал. Стального цвета глаза, в которых плескалась мощь Дара, говорили куда больше любых слов.

Но теперь мы были равны по магическому рангу — и я не отвел взгляд. Первородное пламя внутри отозвалось сразу, без команды. Не вспышкой — только движением. Как хищник, который поднимает голову не для атаки, а лишь обозначить свое присутствие.

Но и этого оказалось достаточно. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Магистр против Магистра, Дар против Дара. И аспект против аспекта — две формально одинаковых силы, с той лишь разницей, что свою я добыл в схватке с чудовищем, порожденным Тайгой, а не получил от многомудрых кудесников из столичной Академии.

И император отвел взгляд первым. Моргнул, а потом принялся смотреть куда-то в сторону, будто у окна вдруг начало происходить нечто куда более интересное, чем наша беседа.

Не сдался — просто отступил. Улыбнулся уголками рта, чуть откинулся назад и устроился в кресле поудобнее, старательно изображая благодушие, но за обманчиво-расслабленной позой пряталось то же, что и раньше — внимание, осторожность и готовность в любой момент снова ринуться в атаку.

Если придется.

— В интересах короны? Пожалуй, — тихо проговорил он. Не то чтобы через силу, но явно нехотя. — Последствия мы будем расхлебывать еще долго, и все же победили люди, преданные отечеству. А победителей, как известно, не судят.

Император сделал паузу — многозначительно, почти театральную — и добавил уже тише:

— Однако и наградить вас я тоже не могу. Во всяком случае — пока.

— Я и не жду награды, ваше величество. — Я пожал плечами. — Мне вполне достаточно, что вы готовы смотреть сквозь пальцы на некоторые… обстоятельства.

— Я и так смотрю, уж поверьте, Игорь Данилович, — В голосе императора на мгновение снова прорезалось недовольство. Которое, впрочем, тут же исчезло, сменившись возвышенным, почти торжественным тоном. — Однако я уже вижу, к чему вы стремитесь. И что возьмете, так или иначе, — Он чуть наклонил голову и прищурился, будто пытаясь разглядеть что-то у меня внутри. — Вряд ли я ошибусь, если скажу, что вы отчаянно желаете получить титул светлейшего князя Пограничного.

Мне вдруг стало смешно. Я защищал семью, вотчину, потом город — и не от злобных соседей, а от таежных тварей, который сожрали бы все живое, от людей до мышей в амбарах. Сто раз рисковал и дружиной, и достоянием семьи, и дружиной, не прося ничего взамен — во всяком случае, у далекой столицы. Однако император видел в этом только одно: честолюбие и непомерные амбиции — прямо как у покойных Зубовых, Годунова и еще Матерь знает кого. Для него мы отличались разве что степенью лояльности короне и ему лично.

Впрочем, даже здесь, похоже, имелись сомнения.

— Нет. Ваше величество все же ошибается. — Я позволил себе усмехнутся. — Мои планы весьма обширны. Однако получение столь громкого титула в них определенно не входит. Ведь для этого придется для начала принять вассальную клятву от всех прочих князей, чьи владения лежат по эту сторону Невы, а старик Горчаков никогда на такое не согласится. Да и остальные, пожалуй, тоже.

— Полагаю, вы могли бы их… убедить. — Император облокотился на стол и заговорил тише. И куда медленнее, явно с осторожностью подбирая каждое слово. — Если не всех, то многих. Или просто подождать. Его сиятельство Ольгерд Святославович уже стар, а его сын, насколько мне известно, и так служит вам в качестве оруженосца. Да и дочь наверняка была бы не против связать…

— Довольно, ваше величество.

Император осекся на полуслове, и на мгновение в кабинете снова стало тесно.

— Титул мне ни к чему. Я хочу лишь навести порядок — только и всего, — продолжил я. — Обустроить форпосты, организовать разведку, проложить хоть какие-то дороги, чтобы мои люди и вольные искатели могли уходить в Тайгу не на какие-то десять-пятнадцать километров, а на пару сотен — как в прежние времена. А еще нужно достроить плотину — в конце-то концов.

— Плотину? — Император прикрыл глаза, вспоминая. — Все еще думаете о лесопилке, Игорь Данилович?

— Нет, ваше величество. Ею мы с Горчаковым тоже займемся, однако плотина нужна не для этого. — Я откинулся на спинку стула. — Я намерен построить электростанцию.

Взгляд императора изменился мгновенно — теперь передо мной сидел не грозный владыка державы, а опытный делец. Который наверняка уже прикинул в уме возможную выгоду — и посчитал ее достойной если не инвестиций, то хотя бы внимания.

— Здесь? — спросил он. — Или?..

— За Невой, ваше величество. На реке Черной — поселению вокруг крепости рано или поздно понадобится электричество, а тянуть линию из Отрадного — бессмысленно. Нынешние провода не выдержат нагрузку, а ставить новые столбы и трансформаторы слишком долго. Энергия нужна здесь и сейчас — прежде, чем с севера снова попрут жуткие твари. А это, уверяю вас, случится совсем скоро. Тайга набирает силу.

Последние мои слова император явно ждал — сидел, уже ерзая, и заговорил даже чуть раньше, чем я успел закончить.

— Верно, друг мой. Тайга и есть сила. И этой силой мы непременно должны воспользоваться! — воскликнул он. И продолжил уже чуть тише, вполголоса: — Я намерен вдвое увеличить гарнизон в Орешке.

— Чтобы приглядывать за мной? — усмехнулся я.

— Напротив — чтобы помочь вам, друг мой! — Император вдруг заулыбался во всю ширь. — Вы получите поддержку. И, разумеется, полномочия — больше, чем у самого графа Орлова.

На этот раз я предпочел отмолчаться. Каковы бы ни были причины столь резкой смены настроения государя,