Молот Пограничья. Книга VII - Валерий Пылаев

Но лишь для того, чтобы растаять, едва коснувшись рубахи.

Сокол к этому моменту уже снова был на ногах и снова кинулся — на этот раз справа, с заведомо безнадежной затеей подсечь меня под колено носком ботинка. За последние пару недель он неплохо научился орудовать Даром, но все равно то и дело лез в рукопашную.

Я поймал ногу и поднял Сокола за щиколотку вверх головой. Всего на мгновение — ровно настолько, чтобы бедняга успел сообразить, в каком положении находится — перед тем, как снова отлететь, сбивая с ног Меншикова с еще одним офицером.

Тренировка все больше напоминала свалку. Все шестеро бросались на меня, получали по Щитам чем-нибудь увесистым, катились по земле, поднимая пыль и сдирая мох — и снова поднимались. Кому-то удавалось подойти вплотную, однако и ближний бой не приносил успеха.

И только Рахметов держался чуть в стороне — больше поддерживал своих, чем атаковал. Могучий, но медлительный Камень для такого годился куда лучше. Поручик не лез на рожон и то ли выцеливал, пытаясь отыскать в моей обороне хоть одно слабое место, то ли уже понял, чем все непременно закончится — и просто решил не пачкать форму без надобности.

Я был сильнее — и в магии, и физически. Вряд ли Порядок сам по себе прибавлял мускулатуры — иначе его сиятельство профессор без труда откручивал бы любые гайки на волотах голыми пальцами. И все же высший аспект подпитывал тело. То, что и так было внутри, разгонялось до новых пределов, и я раскидывал шестерых крепких молодых парней, не особо напрягаясь.

А когда надоело возиться — шагнул назад, выгадывая себе полсекунды, присел на одно колено и с размаху опустил кулак в примятый ботинками и сапогами мох. Удар ушел в землю, и уже оттуда с низким гулом брызнул во все стороны кольцом. Пламени в нем было немного — я вложил в заклинание куда больше Жизни, чем Огня, чтобы никого не поджарить всерьез. Зато пыли, прошлогодней хвои и оборванного мха оно подняло столько, что на мгновение меня будто обнесло плотной серой стеной.

Нападавших разметало, как тряпичные куклы.

Одного офицера подбросило и швырнуло в грязь в десятке шагов. Второй, только успевший вернуться в строй, сделал два шага назад на пятках и сел на пятую точку. Меншикова развернуло боком и завалило на то самое бревно, куда он не так давно пристроил шинель. Сокол успел пригнуться, но и его моя магия зацепила, протащила по мху, как мешок с картошкой, и оставила лежать на локтях, ругаться и отплевываться от грязи.

— Хватит с вас, господа, — улыбнулся я, стряхивая с пальцев остатки горячих искр. — Не стоит доводить до травм — у Полины Даниловны и без того хватает работы.

Пыль медленно оседала. Из серой мглы, покашливая, один за другим начали подниматься офицеры и Аскольд с Соколом. Кто-то отряхивался, кто-то натужно пыхтел, а кто-то просто сидел на земле, пытаясь сообразить, в порядке ли колени и локти.

На ногах остался один Рахметов — помятый, с перепечканным грязью рукавом, но целый и невредимый. Встретив мой взгляд, он приложил два пальца к виску, и перед тем, как натянуть китель — едва заметно пожал плечами и улыбнулся.

Будто хотел сказать — а чего, вы, собственно, хотели?

К крепости мы возвращались не торопясь. Сокол все еще отряхивал колени и ворчал себе под нос — негромко, но так, что слышно наверняка было даже Меншикову, который замыкал неровный строй.

— Никак не могу привыкнуть к такой толпе, ваше сиятельство. Будто приехал обратно в Гатчину. Или в Орешек.

Я молча кивнул. И правда — поселение вокруг крепости Боровика и так прилично прибавило за зиму, а после моей беседы с императором полмесяца назад и вовсе начало разрастаться, как на дрожжах. Казарму для гарнизона уже подводили под крышу, рядом размечали вторую — для солдат, прикомандированных из Орешка — и я почему-то не сомневался, что совсем скоро где-то неподалеку появится и третья.

А уж за воротами давно застроили чуть ли не каждый свободный клочок

— Ага. — Аскольд кивнул в сторону стены. — Вольников больше, чем в Тосне. А теперь еще и эти хмыри столичные пожаловали.

Вдоль стены Таежного приказа и впрямь выстроилась целая вереница дорогих машин. Не только внедорожники — попались и обычные легковушки на коротких рессорах, явно не рассчитанные на кое-как раскатанные колеи. Слишком блестящие и аккуратные для здешних мест — как и те, кто на них сюда приехал.

Его величество сдержал слово: я получил все, что было обещано при встрече — и оружие, и штат, и поддержку, и даже кое-что сверх того. Но раньше пушек и картечниц в крепость успели нагрянуть чиновники. Счетоводы, приказчики и, конечно же, канцеляристы — неприметные тени в серых штатских костюмах и с кожаными папками под мышкой.

А следом за ними потянулись и ученые. После пары-тройки статей Воскресенского великие умы налетели в Пограничье, как… ну, допустим, как пчелы на мед. Похоже, теперь каждый в московской Академии считал своим долгом посвятить монографию Тайге и связанным с нею явлениям.

— Ты гляди, — ехидно протянул Сокол. — Так и ходят. А попробовали бы к живому сунуться.

Вокруг выставленного во дворе скелета собрался целый симпозиум. Вызванный из Новгорода умелец мастерски отпрепарировал все, что осталось от херувима, и теперь огромный остов покоился на деревянной раме у стены одной из изб, раскинув крылья от угла до угла. Перья, понятное дело, не уцелели, зато кости без них выглядели, пожалуй, еще эффектнее.

Ученые толкались перед экспонатом и о чем-то спорили. Двое помоложе записывали в блокноты, один, с седой бородкой клинышком, отступил на шаг и наклонил голову набок — будто оценивал картину в музее. А четвертый — долговязый, с неприятным тонким голосом, похожим на визг пилы — вещал на всю крепость. Жестикулировал, тыкал в скелет пальцем и заметно горячился.

— … а я вам говорю, такого быть не может! Пропорции, уважаемый Тимофей Степанович, никак не обманешь! Подобного не допускает сама физиология… существа. Кость не выдержит массы при таком размахе крыльев. Очевидно, перед нами подделка — возможно, талантливая, но подделка!

— Помилуйте, Петр Ильич, — Оппонент — тот самый, с седой аккуратной бородкой — возражал спокойно, без надрыва. — Тайга за последние месяцы демонстрировала нам и более удивительные вещи. Едва ли хоть кто-то сейчас в силах точно судить, какие изменения в теле человека под влиянием аспекта возможны, а какие — нет.