Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— Еще! И давай в этот раз сильнее! — посоветовала Лариса Ивановна. — Не бойся, Вова тебе не ответит, он все удары выдержит. Бей!

Светлова вновь ткнула меня перчаткой в плечо и опять едва коснулась меня.

— Бей! — подначивала её училка.

Светлова еще два раза ткнула меня перчатками в плечо, но лишь для проформы сделав это сильнее чем в первый раз, все равно это были не удары, а чистой воды профанация.

— Бей! — не унималась Лариса Ивановна.

Наташка опять лишь имитирует удары, капризно поджимая губки и всем своим видом показывая, как ей неприятно меня касаться и заниматься всей этой белибердой.

— Мне надоело! — раздраженно выдала Светлова. — Хватит, можно заканчивать, я к Полякову не имею никаких претензий.

Ну вот ничего эти бабы сами сделать не могут. Надо брать бразды управления в свои руки.

— Ударь сильнее! — посоветовал я.

— Не хочу! — насупилась Наташка.

— Бей, я сказал!

— Не буду!

— Бей во всю силу, — повысив голос приказал я, — бей! Чего ты гладишь⁈ Бей! Или ты меня сейчас ласкаешь? Может тебе понравилось тогда весной? Бей, я сказал!

— Что⁈ Что ты сказал? — злобно прошипела отличница и сильно замахнувшись ударила меня в плечо. Удар вышел так себе, но это был уже настоящий, пусть и по девичьи слабый, но удар. — Мне понравилось? Ах ты скотина! На получай, получай!!!

Светка замахала руками, удары посыпались на меня один за другим. Голова, грудь, несколько раз в живот, но больше, конечно, по лицу. Слева, справа, слева, справа!

— Сильнее! Сильнее! — нагло улыбаясь торопил я девчонку. — Бей из-за всех сил. Бей, что есть мочи! Не жалей ублюдка! Выбей из него всю дурь!!! Бей! Давай, бей!!!

Я видел, как налились лютой злобой широко распахнутые глазенки Светловой, как при этом сузились до игольного ушка её зрачки, как на заднем плане испуганно прикрыла ладошками свой красивый ротик Лариса Ивановна, чтобы не закричать и не остановить эту экзекуцию.

— Бей!!! Что есть силы бей!!! — кричал я. — За мамку, за батю бей, которые бы после такого не смогли бы жить! За своих неродившихся детей бей, которых ты бы не смогла после такого родить!!! За мужа бей, которого бы у тебя никогда не было!!! Бей!!! Бей эту гадину, который на святое покусился! — кричал я.

Светка била из-за всех сил, её кулаки так и летали со скоростью мельницы, слезы текли у неё по щекам, лицо раскраснелось, рот скривился в жутком, злобном оскале, а волосы растрепались как у лесной ведьмы. В этот миг девчонка-отличница, всегда такая прилежная и правильная была страшна своей лютой злобой, вылезшей наружу из глубоких уголков испуганной детской души.

— Бей, Светлова, бей!!! — кричал я, чувствуя соленую кровь во рту из рассеченной губы.

Стоять и терпеть удары было больно и неприятно, пусть у Наташки в руках и не было пацанской силы, но ярость придала веса её кулакам и удары уже не казались такими легкими как в самом начале, но я упорно стоял на ногах выпрямившись во весь рост и даже не делая ни малейшей попытки увернуться или прикрытья. Свои руки я сцепил за спиной и лишь сильнее стискивал пальца в зацепе, чтобы не смалодушничать и не выставить блок для защиты.

Это было мое заслуженно наказание, моя кара, моя пытка, которую я должен был вытерпеть до конца.

— Бей!!! — шепелявил я распухшими и растрескавшимися губами. — Бей!!!

Я видел, как Лариса Ивановна уже хотела броситься, между нами, чтобы остановить явно зашедшую дальше положенного психокоррекцию, но я успел глазами показать ей чтобы она не дёргалась и не мешала.

— Бей!!! Ты не слабая девчонка ты сильная женщина ты кошка, которая дерётся за своих котят. Бей!!! Бей эту фашистскую гадину!!! — продолжал накручивать я Светлову.

Наташка еще пару раз взмахнула кулаками, а потом будто бы сломалась согнулась в три погибели и было уже хотела упасть на влажную землю как подскочившая училка подхватила её под руки и помогла сесть ей на скамейку, которая торчала поблизости.

Я постоял несколько минут успокаивая дыхание, сердце колотилось как припадочное, так и норовя выпрыгнуть из груди. Сходил к воде, смыл кровь с лица, потом хорошо прополоскав носовой платок, выжал его и положил его себе на голову. Холод мокрой тряпки принес секундное успокоение и приглушил боль.

Наташка выглядела совсем другим человеком, с её лица пропали все злобные морщинки, которые, казалось, намертво прикипели к ней. Она расслабилась, размякла, подобрела и вроде бы как стала светиться изнутри. Будто заново родилась на белый свет.

Внутренний демон злобы и обиды, который сидел в ней и не давал спокойно жить с того самого дня, когда я чуть не снасильничал её, бесследно исчез навсегда.

Мне самому, честно говоря, стало легче, вот реально легче, как будто многотонный груз с плеч свалился, даже дышать свободней стало.

— Мир? — протянул я руку Наташке.

— Мир! — Наташка встала со скамейки, и мы пожали друг другу руки в знак примирения.

— На будущее, если так же встрянешь, то бейся до последнего: кричи как угорелая, царапай ногтями глаза противнику, кусайся, но только взаправду, по серьёзке, так чтобы куски мяса вырвать, можно ногой по яйцам всадить, но учти, что надо всегда добивать, чтобы тебя не догнали, иначе забьют насмерть. Хорошо еще в глаза песком сыпануть или просто очень сильно ткнуть палкой или веткой, чтобы гарантированно повредить глазное яблоко…

— Но меня же потом посадят, — ошарашенная такими откровениями произнесла Светлова.

— В самом худшем случае дадут условку за превышение мер необходимой самообороны, — тоном знатока ответил я, — но даже так, есть старая пословица: лучше пусть меня судят трое, чем несут в гробу четверо. Жизнь — одна и надо ей дорожить.

— Спасибо, Вова, — странно глядя на меня немного смущенно произнесла Лариса Ивановна, — ты очень сильно помог.

— Обращайтесь, — через силу улыбнулся я и подмигнул училке, она подмигнула в ответ, — пойду я, а то мне еще до дому в Жмыхи пёхать и пёхать.

Лариса Ивановна и Наташка было подорвались чтобы меня проводить, но я отказался, потому что тогда