Гадалка и скептик - Алиса Калинина

когда Анна ночевала у него, он, окрыленный идеей собственной непогрешимости, не воспользовался шансом закрепить права на эту девушку. Так явно читавшееся в ее податливом, манящем теле желание говорило только об одном: она готова была подарить свою любовь и преданность. И уже тогда они были бы парой, посягнуть на единение которой никто бы не посмел, если только не самоубийца. А он считал, что сделал как лучше. Для ее же блага. Вот поистине «Благими намерениями вымощена дорога в ад…»

Яков схватился за голову, что же он натворил⁈

И чтобы добить его окончательно Штольцев II произнес: «Я конечно, не всегда с тобой согласен, иногда стебусь и без повода, но наблюдать, как ты будешь вымаливать прощение у Анны, мне бы не хотелось. Сдается мне, жалкое зрелище будет». Штольцев не понял. «Ах, ну да. Ты ж, упиваясь собственной дурью, и позабыл, что Анна твои трусливые мыслишки прочитать может⁈»

Яков похолодел. На ватных ногах он вернулся в холл. Анна сидела в кресле, обхватив руками коленки и уткнувшись в них лбом. Она все знает о его минутной слабости…

Интересно, он Зеленый Змей о скольки головах? Если о трех, то сейчас бы впору одной из них перегрызть горло двум другим, и собственным хвостом удушить оставшуюся.

Тихонько подойдя, он вынул из кресла девушку и усадил к себе на колени, бережно прижав к груди.

— Анечка, прости меня, если можешь. За все, за все. За мое странное, нелогичное поведение, за несусветную глупость. Я такой. Несовершенный, неудобный. Зато я надежный и больше никогда тебя не оставлю. Что бы с тобой ни произошло, что бы с тобой ни сделали, все это в прошлом. Мы должны быть вместе.

Анна посмотрела на него и, тихо покачав головой, ответила:

— Со мной ничего не сделали. Мой Зеленый Змей пришел вовремя и спас меня.

Даже себе стыдясь признаться в собственном эгоизме, Яков все равно чуть ли не физически почувствовал, как камень свалился у него с души.

— Так почему ж на тебе лица нет, и косточки везде выпирают. Что, тебя не кормили?

— Я сама не хотела есть.

— Почему⁈

— Я не хотела, чтобы он меня хотел…

Так. Если до этого был шторм, то теперь просто цунами. Его накрыло с головой и швырнуло, как щепку в бездну нежности, восхищения и преклонения.

Это ж надо додуматься⁈ Этот маленький, взъерошенный храбрый воробышек, невесомо сидящий у него на коленях, отчаянно бросил вызов опасному и сильному противнику. Он решил уморить себя голодом, только чтобы не достаться врагу!

Неужели она это сделала ради него⁈ Сердце Якова сжалось от щемящей нежности и любви.

Сейчас об этом и самое время сказать. Конечно, он планировал сообщить о своих чувствах несколько по-другому, в соответствующей обстановке, в каком-нибудь VIP — зале, со свечами, цветами, с последующей головокружительной ночью любви. И в этом варианте Анна была сама собой — уверенная, жизнерадостная. А сейчас ни о какой ночи любви и речи не может быть. К этой девочке нельзя прикасаться без страха что-нибудь сломать, сделать больно. Но не сказав о любви, он не сможет сделать так, чтобы она поверила ему.

— Анна Викторовна, должен Вам сказать одну вещь, от которой зависит моя дальнейшая жизнь. Я Вас люблю.

В глазах Анны блеснули слезы счастья. Яков осторожными поцелуями осушил их и нежно прильнул к губам.

— Анечка, на правах любящего мужчины, спрашиваю, Вы готовы покинуть этот вертеп?

Анна вздрогнула.

— А как же мы выйдем, Вы что убили их?

— Ну что Вы, я не такой кровожадный. Просто они меня боятся.

Анна недоверчиво посмотрела на него. Она слишком хорошо помнила, как пара щелчков зубами превратили котенка в мокрое место. Почувствовав ее сомнения, Яков еще раз поцеловал девушку в губы и сказал:

— Анечка, это всего лишь собаки, их мозг примитивен. Они реагируют на страх. Но Вы же не будете бояться у меня на руках? У Вас есть волшебная палочка, которая откроет любую дверь и исполнит любое желание. Это моя любовь. Она защитит от всего. Я люблю Вас. Только верьте мне.

Девушка потянулась губами к его губам и, поцеловав, сказала:

— Вы самый невозможный, упрямый и непредсказуемый мужчина на свете. Но у меня нет выбора. Мне никто другой не нужен. Я люблю Вас.

— И мы будем вместе? — глаза Якова излучали уверенное спокойствие, проникавшее в душу Анны и изгонявшее оттуда все пережитые потрясения. Боль и страх таяли, как последний снег под лучами солнца. Она знала, что без доверия не может быть любви. И знала, как важно мужчине чувствовать, что в него верят. Даже если он ошибается, где-то лажает, любовь женщины и вера в него делают его сильным. И она верила своему воину. Своему Любимому Штольцеву.

Анна счастливо улыбнулась:

— Да!

— Тогда уходим?

Яков подхватил ее на руки и взмолился про себя: «Анечка, все зависит от тебя. Малейшая тень сомнения в своем воине, и наши обглоданные косточки будут прикрыты альпийской горкой на этой лужайке».

Нежно еще раз поцеловав девушку, он распахнул дверь и уверенно, но не торопясь прошел со своей драгоценной ношей через весь двор.

Глава 26

Захлопнув за собой калитку, Яков облегченно вздохнул. За последние двадцать лет жизни он не испытал и десятой доли таких переживаний. В проявлении эмоций он был несилен, поэтому сейчас его внутренний мир напоминал настоящий Вселенский Хаос. Страх за любимого человека, чувство вины, злость, ярость, ревность, любовь, нежность, восторг, преклонение — это неполный список того, что обрушилось за несколько часов на него. ' С ума же сойти можно! Никаких нервов не хватит! И что, вот это и есть любовь⁈' — задал он вопрос своему виртуальному, иногда незваному, вредному, но чаще объективному советчику. «Да, она такая, эта любовь! Нервы треплет, будь здоров, но с лихвой восполняет потери состоянием неизбывного счастья, желания жить и творить. Н у ты ж не хочешь вернуться в свой анабиоз⁈»

Конечно, нет. Теперь его жизнь неразрывно связана с хрупким сокровищем, которое он нес на руках.

— Ну все, Яков Платоныч, не буду делать из Вас ездового Змея, отпустите меня. Хочу на своих ногах передвигаться.

— Ради Вас я и ездовым сыщиком готов быть, — улыбаясь, ответил Штольцев.

Опустив Анну на землю, он сориентировался куда идти. Туда, откуда пришел он. Не успели они пройти и несколько десятков метров, как Яков заметил, что его отчаянный воробышек задыхается.

— Аня, тебе плохо?

— Все в порядке, — ответила Анна и пошатнулась,