Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Кайр шагнул ко мне, лицо у него было каменное.

— Что здесь произошло?

Открыл было рот и тут же задумался, что сказать.

— На меня напали, — ответил. — Я тренировался, двор был пуст. Он опустил купол. Хотел убить.

— Тебя? — уточнил Кайр.

— Меня.

Синара за его спиной чуть повела бровью. Одного этого движения хватило, чтобы двое старших переглянулись.

— Или тебе так показалось со страху, — обронил один из старших, тот, что повыше. — Госпожа Вельт была во дворе. Купол опустили при ней. Зачем убийце деревенский? Он, скорее всего, пришёл за ней.

Промолчал. Спорить не было ни сил. Злость, что вспыхнула внутри, помогла устоять на ногах.

— Да, — кивнула Вельт. — Младший остался во дворе, я как старшая комнаты пошла его проверить, а тут убийца. Я ототкнула младшего, и он напал на меня. Когда понял, что его силы не достаточно, то ранил его. — Она указала на меня.

— А-а-а?.. — вырвалось у меня.

Закрыл рот и пытался всё это переварить. Плевать на то что она говорит и что думаю они. Главное, что будет со мной и как это может мне помешать. Её версия… чем она опасная? Прокрутил. Ничего.

Пусть думают, что убийца шёл за Синарой. Я после прорыва итак к себе привлёк слишком много внимания. Не знаю в курсе ли в школе, что Скалец объявил мне кровную месть, если нет… пусть так и остаётся.

Правда обойдётся мне дороже лжи. Я слишком долго выживал, чтобы теперь цепляться за неё из-за одной гордости. Прикусил язык изнутри, и опустил взгляд к мёртвому. Пусть будет их версия. Мне не жалко.

Кайр ещё пульсацию глядел на меня, будто читал всё это прямо с лица, а потом двинулся к телу, присел, оглядел срез на шее, потухшие знаки на клинке, обломок кости у прохода. Пальцы его не коснулись ничего. Двое старших нависли над мёртвым, загородив его от Синары, будто её и вправду надо было беречь от такого зрелища.

— Убрать, — бросил Кайр, не оборачиваясь. — Тело в холодную. Клинок и купольную кость голыми руками не трогать, завернуть и к мастерам.

Один из старших метнулся исполнять. Синара тем временем уже отступила к стене, подальше от крови, и держалась там. Обхватила себя руками, играя ту, кого едва не убили. И играла она хорошо. Плечи вздрагивали ровно настолько, чтобы поверили.

Обернулся к проходу, ища глазами Одра. Но там была лишь пустота. Ни у стены, ни в тени, ни у арки. Ушёл так же тихо, как появился, ровно в тот миг, когда двор наполнился чужими глазами. Свидетель, который видел всё, растворился прежде, чем его успели спросить, что он видел. И почему-то от этого под рёбрами не похолодело, а наоборот, чуть отпустило.

Топот в проходе не смолк. Из него, не спеша, вышел ещё один, и от его источника воздух на дворе просел глубже, ниже всего, что тут держалось.

Эстер Тихий Слом остановился на краю двора, окинул всё одним ровным взглядом: тело, кровь, кость, Синару у стены, меня над лужей. Лицо у него держалось спокойным, неприятным, как всегда. Он не бросился ни к дочери Вельтов, ни к телу. Он направился ко мне.

Держался я прямо из последних сил, пока он подходил. Онемение снова тронулось с места, поползло вверх, к горлу, дыхание частило, двор перед глазами уводило по краям в серое. Эстер остановился в шаге. Его взгляд прошёл по мне медленно, сверху вниз.

— Ты в порядке? — обронил он.

Я чуть не подавился от удивления. Первый человек, который заметил моё состояние.

— Да, — выдавил я.

Эстер чуть склонил голову и принюхался.

— Клинок был в яде, — мотнул он головой.

— Порезал бок и плечо, — кивнул я. — Немеет.

— В лечебную комнату. Немедля! — Он повернул голову к старшему, что топтался рядом. — Довести. Сядет по дороге… тащить на себе.

Двор качнулся сильнее. Онемение подобралось к горлу, и мои ноги наконец решили, что довольно. Колени ушли. Старший подхватил меня под здоровую руку, вздёрнул, перекинул её себе за шею.

— Ме-шо-к… — прошипел ему в ухо. — Мой…

Второй побежал к моему мешку и через мгновение, я сжимал лямку.

Я повис на старшем ученике, поймал последним ясным взглядом Синару у стены. Она глядела на меня поверх плеча Эстера, обхватив себя руками, испуганная, дрожащая, спасённая.

Она бы добила меня сегодня, если бы не Одр. Дрянь…

Двор поплыл вбок и потемнел.

* * *

Выплыл я из темноты от резкого запаха, горького и травяного, что ударил в самый нос и заставил дёрнуться назад. Веки разлепились по одному, через сухую резь. Мешок, что я сжимал, ударил меня в живот. Воздух выбило.

— Шалх… — вышло из меня.

— Не дёргайся, — прозвучал голос сбоку. — И ещё раз при мне выругаешься…

Сорра. Она держала над моим боком широкую ладонь, и от ладони по коже расходилось ровное тепло, а следом за теплом отступало то холодное онемение, что весь бой ползло по мне ядом.

— Клинок был смазан ядом, — произнесла она, не глядя мне в лицо.

— Наверное, — выдавил я. Горло слушалось плохо.

— Я сказала, что был. — Она поджала губы. — Дрянь дешёвая, но злая. Ещё бы немного, и полез бы к сердцу. Тебе повезло, что притащили быстро.

В этот момент рядом склонилась Мейна.

— Пей, — произнесла она, осторожно поднося миску к моим губам. — Мелкими глотками. Против яда.

Когда отвар обжёг горло невыносимой горечью и жаром, я проглотил его лишь через силу. На меня тут же навалилось состояние даже хуже прежнего, потому что все повреждения на теле словно разом вспомнили о том, что они являются ранами, и заныли в один голос. Когда тепло наконец не разошлось изнутри, заставив боль постепенно осесть и притупиться до терпимого уровня.

Сорра перешла к моему разбитому носу, и после одного её короткого движения раздался противный хруст, отозвавшийся яркой вспышкой боли вплоть до самых глаз, зато дышать мне вдруг стало заметно легче.

— Печать на скулу и на рёбра, — бросила она Мейне. — Ладонь ему тоже глянь. Странная там полоса. Будто лезвие