Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Держался над мёртвым, дышал ртом, глядел на клинок с круговыми знаками, что лежал в шаге от раскрытой ладони. Знаки на обухе ещё тлели холодным светом. И тут между лопаток снова протянуло. Кто-то глядел на меня.

Поднял голову.

За мутной стенкой купола, у дальнего прохода, темнела фигура. Держалась неподвижно, и вниманием я её не доставал. Только силуэт. Только что-то белое у пояса.

У прохода, там, где темнела фигура, хрустнуло. Купол дрогнул и пошёл рябью, будто по натянутой коже провели ладонью, и тут же осыпался разом, беззвучно. Шумы школы вернулись рывком, все сразу, оглушая. Где-то далеко перекликались старшие, стучали по камню подошвы, поскрипывал ворот у колодца. Слабые чужие источники за стенами проступили обратно.

В десяти шагах, у прохода, обозначился один. Ровный, плотный и холодный. Росток четвёртой ступени.

Синара Вельт держалась у прохода, чуть склонив голову набок, и глядела то на мёртвого убийцу, то на меня. Тёмная коса с серебряной нитью лежала на плече. Белые перчатки висели на поясе. Лицо у неё брезгливо морщилось.

— Удивительно, — обронила она, разглядывая тело. — За отбросами теперь посылают убийц? И не абы каких, а даже с артефактом тишины?

Голос ровный, почти скучающий. Она обогнула лужу по краю, придерживая накидку двумя пальцами, и остановилась чуть в стороне, там, где на сапоги не натекло бы.

— Хм… Кто же это мог быть? — протянула она, и глаза её поднялись на меня. — У тебя, выходит, есть враги, деревенский? Серьёзные враги, раз не пожалели купол и Росток третьей ступени. На отброса такое не тратят.

Ни слова, что это она. Ни слова, что не она. Каждая фраза ложилась так, что ухватиться не за что. Удивление, любопытство, лёгкое пренебрежение, и ни намёка на вину.

Молчал и поднимался. Старался держаться прямо, но выходило с трудом. Правая рука ещё слушалась, левая висела, бок и нога онемели, источник лежал на дне и не поднимался. Захоти она сейчас закончить то, что не закончил мёртвый у моих ног, мне будет нечем платить. Она это видела это и понимала и судя по взгляду, ей это нравилось.

— А ведь ты его убил, — хмыкнула она, поведя носком сапога в сторону тела, но не касаясь. — Росток третьей ступени с техниками убийцы. Ещё и голыми руками справился… Занятно. Я думала, деревенские умеют только падать и просить. А ты, гляди-ка, убивать можешь.

Каждое её слово было приманкой, ямой, прикрытой листвой. Согласишься, и покажешь, что не так прост, как хочешь казаться. Заспоришь, и выдашь, что тебе есть что скрывать.

— Молчишь? — она склонила голову. — Умно. Молчание врёт меньше слов. Тебя этому в руинах научили или ты сам такой уродился?

Держал лицо пустым. Внутри всё стянулось в тугой узел, но наружу не выпустил ничего.

— Ну и ладно, — она улыбнулась краем губ, будто моё молчание её только раззадорило. — Разберёмся ещё. Времени у нас теперь много. Соседи как-никак.

Синара перевела взгляд на убийцу. Потом снова на меня, и теперь она улыбнулась полностью.

— Раз он не закончил с тобой, — произнесла она мягко, почти ласково, — может, мне закончить? Работа-то брошена на середине, а спишут всё равно на него. Убийца в школе Равновесия, что напал на меня, а ты просто под руку попался… Звучит хорошо, не находишь? Попытался сражаться, но не сдюжил. Кто будет разбирать?

Это её человек или нет? Плевать! Пальцы правой руки собрались сами, хотя собирать в них было нечего. Источник не отозвался. Ноги ещё держали, но скоро я упаду. Глядел ей в глаза и держал лицо пустым, насколько хватало сил.

— Ну что ты… — покачала она головой, разглядывая. — Так смотришь, будто и впрямь попробуешь со мной сразиться. Мне даже почти жаль будет… когда я тебя прихлопу, никто этого не увидит.

Шагнула ближе. Её рука поднялась и на ней полыхнул глиф.

— Не стоит.

Голос сзади.

Синара замерла. Рука её остановилась в воздухе. Впервые за всё время, что я её знал, с лица у неё сошло скучающее выражение, и брови поднялись вверх, от неожиданности.

Я повернул голову, да и она обернулась.

У прохода, откуда я и не ловил источника, стоял Одр. Длинный, худой, плечи опущены, руки скрещены на груди. Шрам от уха к шее темнел в вечернем свете. Держался он так, будто очутился тут не сейчас, а давно, и всё это время глядел, дожидаясь, чтобы подать голос. Смотрел он не на меня, не на мёртвого, а на Синару.

— Ты? — протянула она, и в голосе у неё впервые не нашлось привычной ровной насмешки. — Проросший лист. Как ты сюда попал?

— Захотелось подышать воздухом, — обронил Одр.

— И давно?

— Давно.

Одно слово и Синара уже опустила руку,

— И что же ты видел, лист? — спросила она тихо.

— Достаточно, — отозвался Одр тем же ровным тоном.

Тишина легла на двор плотнее, чем купол. Синара глядела на Одра, он на неё. Я держался между ними над остывающим телом на одном упрямстве, потому что стоило выдохнуть до конца, и я осел бы рядом с мёртвым.

— Занятная у тебя компания, деревенский, — обронила она, не оборачиваясь ко мне. — То убийцы, то безумцы. И все ходят за тобой по пятам.

Топот донёсся из прохода раньше, чем она договорила. Много ног, тяжёлых, спешащих, и с ними давление, что катилось впереди бегущих плотной волной. Синара выпрямилась, повела плечами, и всё, что держалось в ней только что сошло в один миг, будто она сняла одно лицо и надела другое.

В проход влетел Кайр. За ним двое старших в серых накидках с золотой полосой. Он окинул двор: мёртвого у моих ног, кровь на камне, обломок кости с потухшими знаками у прохода, меня, качающегося над телом. Источник его раздался.

Вельт сложила ладони у груди, и лицо у неё дрогнуло совсем иначе. Плечи чуть свело, будто от пережитого ужаса, дыхание сбилось.

— Слава небу, — выдохнула она, и голос её взлетел выше, тоньше и испуганнее. — Я думала, он и до меня доберётся. Убийца… В школе Равновесия… Я даже не сразу разобрала, что происходит.

Кайр замер на пульсацию. Взгляд его метнулся к ней.

— Госпожа Вельт. Вы целы?

— Кажется, — она