Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

Я кивнула девочкам на стол и Катарина понятливо моргнула мне дважды. Я вышла следом за Альваро и он, перехватив меня за локоть, втолкнул в одну из гостевых комнат, которая была напротив моей спальни.

— Что это ты здесь вытворяешь? Что это за игра?

Он явно не мог подобрать определение моему поведению.

— Я не сяду за стол с твоей девкой. Мои дети не сядут за стол с твоей девкой. — Сдержанно, без капельки эмоций, которые ему так необходимы были сейчас, произнесла я.

— Айра, если ты будешь продолжать мне перечить, я буду только жёстче и жёстче относиться к тебе. Покладистая жена должна вовремя уметь закрыть рот. Хорошая жена должна вовремя уметь закрыть глаза. А лучшая жена должна во всем соглашаться с мужем, какими бы глупыми не казались его поступки.

— Твой поступок не глупый. Твой поступок лишён смысла. Ты приводишь в мой дом девку, следом, словно бы отвоёвывая территорию, ты тащишь её в моё временное пристанище. Тебе физически необходимо видеть, как меня корёжит от унижения. Только знаешь, в чем вся проблема? Самая настоящая любовь у женщины, она всеобъемлющая, всепрощающая и только любящая женщина будет унижаться до последнего, а в итоге хлопнет дверью и исчезнет. Если ты рассчитываешь на то, что я буду продолжать унижаться, то нет. Ты выжег у меня из груди всю любовь к тебе, которая когда-либо была. Ты заставил меня ненавидеть. И в своей ненависти я не буду разбираться: глупо я поступаю, правильно или нецелесообразно. Мне плевать, Альваро. Я любила тебя так, что страшно было даже представить. Я любила тебя настолько сильно, что готова была принять от тебя абсолютно все: твоего ребёнка, твой характер. Даже те сплетни, которые всю жизнь ходили о тебе в светском мире о том, что ты ни одну юбку не пропускаешь — я тоже приняла. Верила, как дура, что мне-то ты уж точно будешь верным.

Чем больше я говорила, тем глуше становился мой голос, тем тяжелее мне было ворочать языком. Думала, что в этой исповеди я и сойду с ума, потому что я воспоминания Айры вытряхивала из самых дальних уголков памяти.

— Альваро, я любила тебя наверное, как могла бы любить та самая драконья богиня, подарившая кусок души своему избраннику. Но тебе от любви никогда ничего не нужно было. Она тебя докучала. Она тебя раздражала и тебе её было мало. Настолько мало, что тебе оказалось достаточно просто завести ребёнка с другой женщиной.

Я не стала дожидаться от него никакого ответа, развернулась и вышла из гостевой. Юркнула в свою спальню.

Девочки сидели за столом. Катарина раскладывала мясо по шмотам хлеба и подсовывала Дарине. Младшая недовольно хмурила носик, желая овощное пюре с зелёным горошком.

— Будет, будет девочка моя. Будет, моя любимая.

Когда часы пробили восемь раз, я поправила на себе платье.

— Вы не должны выходить из спальни. Пожалуйста, я очень вас прошу. — Поцеловав дочерей, произнесла я шёпотом.

— Да, хорошо, мама.

Катарина прижимала к себе Дарину и было понятно, что она все, все чувствует.

— И никому дверь не открывать. Я закрою вас и своим же ключом открою.

Когда я вышла в коридор и щёлкнул замок, внутри у меня уже была пустота.

Медленные, тихие шаги, достаточно робкие и абсолютно не грациозные. Я приблизилась к лестнице и замерла, восстанавливая в памяти, как я беременная Катариной, летела вниз в столичном особняке. Перед глазами все поплыло и я с ужасом схватилась пальцами за перила.

Элайджа на коляске выехал из оранжереи и замер в изножье лестницы.

— Что же ты медлишь, мама? — Одними губами шепнул он, и я опустила ногу на первую ступеньку.

Глава 30

Лестница казалась какой-то нескончаемой и нервировал Элайджа, который был внизу. Поэтому, когда я наконец-таки спустилась, он почти по-мальчишески заливисто рассмеялся.

— Ты меня боишься?

— Хуже. — Тихо вымолвила. — Я тебя ненавижу.

Мне показалось, что бессмысленно скрывать все свои чувства от такого лося. Он уже не маленький мальчик и должен понимать, что можно делать, а что нельзя. Ребёнка подставлять, науськивая залезть на дерево нельзя. У него мозги. У него сила. И то, что он находится в инвалидном кресле, говорит лишь о том, что он вовремя не смог побороть своих бесов. Я уверена, что если бы он хоть чуточку прислушивался к мнению Айры, то сейчас не оказался бы в этой ситуации.

— Ну что? — Элайджа склонил голову в бок. — Насмотрелась на его развлечения?

— Ты сейчас захлебнёшься ядом. Я прям чувствую это.

А у самой в горле першило и казалось, как будто бы горечь поднималась с желудка, словно бы желчь. Но это было только нервное. А то, что перед глазами мельтешило, вероятнее всего намекало на то, что я уже полностью опустошена, высосана, вымотана.

— Нет, не захлебнусь. Это коротко о том, что любая другая на твоём месте не то, что на порог не пустила, она бы отбила у своего мужа любое желание как-то опозорить её.

— Если я отобью у твоего отца желание позорить семью, то на Дарине его наследники и закончатся. Надеюсь, ты понял аналогию?

Элайджи снова звонко рассмеялся и колеса тронулись с места.

— Ну, пойдём посмотрим, что же такого она могла дать ему, что вдруг ты оказалась не нужна.

В столовой все было благопристойно. Настолько, что скрип ножей по тарелкам нервировал и натягивал нервы. Беатрис сидела красная, задыхалась и обмахивалась салфеткой. Эсмина, не поднимая глаз, медленно смаковала жаркое. Я же не притрагивалась ни к чему. Только перекладывала с места на место овощное соте. Элайджа усмехаясь и подмечая, что я избегаю что-либо пробовать за этим столом, давился смехом. Один Альваро чувствовал себя в своей тарелке и разыгрывал партию такого чванливого рабовладельца.

— И… И… — заикаясь, начала Беатрис. — И как дела обстоят в столице, госпожа Рауш?

Эсмина замерла.

Надо отдать ей должное, она не переходила границу и не лезла ко мне. Не пыталась злорадствовать и вела себя настолько по-ангельски, что это тоже бесило. Она словно бы показывала Альваро: смотри, какая я хорошая, смотри.

— В столице дожди.

Эсмина отложила приборы и промокнула губы салфеткой. Бросила взгляд на Альваро, спрашивая дозволения, имеет ли возможность она дальше говорить. Альваро взмахнул ножом, намекая на то, что пусть диалог спорится.

— В столице дожди. Размыло мостовую. В месте, где Трезор переулок соединяется с центральной улицей. Идёт реставрация ратуши. Она пострадала