Мусорщик с Терры 3 - Владимир Анатольевич Тимофеев

— А ты… более чем.

— Съела? — повернулась Молли к Таире.

— Ну, и ладно, — буркнула та. — Не очень-то и хотелось…

У меня, слава богу, ни с ростом, ни с голосом проблем не просматривалось.

Мехмет Шеху́, которого я должен был подменить, имел ту же комплекцию, что и я. А голоса он вообще не имел. Потому что немой…

Сама идея прикинуться профессиональными танцорами возникла у моих спутниц не с бухты-барахты. Танцевальные фестивали проводились на Балуке раз в год, считались знаковыми для всего Содружества Терры и являлись хорошим прикрытием для большой распродажи того, что не продаётся официально. На фестиваль приезжала масса народа со всей обитаемой части Галактики. Под это дело местные власти, как формальные, так и теневые, организовывали кучу каких-то саммитов, форумов, встреч, конференций и прочего, где помимо пустой болтовни разные важные люди обсуждали важные темы, решали важные вопросы и заключали важные сделки. И большинство этих сделок, если верить Таире, касались тех самых столь нужных нам кристаллов бри-ши.

— Мелочью там в эти дни не торгуют, — заявила она, объясняя, в чём наша выгода. — Партии для продажи формируются начиная от двадцати кристаллов и выше.

— Выше на сколько? — не преминул я поинтересоваться.

— Насколько фантазии хватит. И денег. Два года назад, например, в эти дни была продана партия в сто сорок пять единиц.

— От кого?

— Что от кого? — не поняла владелица яхта.

— Слышала, спрашиваю, от кого?

— От папеньки, безусловно. От кого же ещё-то? — пожала плечами Таира.

— И каким образом простые танцоры могут… эээ… вклиниться в эту торговлю?

— Победителей конкурсов и просто понравившиеся пары приглашают на всякие встречи-банкеты, где вип-клиенты празднуют заключение сделок. Ну, или только готовятся к заключению. Выступления оплачиваются по самым высоким тарифам. Типа, чтоб пыль контрагентам в глаза пускать. Мы, мол, серьёзные люди, а не шпана подзаборная, и денег на увеселения не жалеем.

— А сами танцоры… они имеют возможность общаться с участниками торгов на таких выступлениях?

— Конечно! В этом весь смысл! — с жаром подтвердила Таира. — Узнать, кто и сколько кому продаёт, а кто покупает, там проще простого.

— Понятненько, — почесал я в затылке. — Узнаем, кто где и кому, перехватим товар без шума и пыли.

— Да можно даже и с шумом, — хмыкнула Молли. — С шумом оно… покрасивше… А с фейерверком так и пода́вно.

— Согласен…

* * *

Стать настоящими профи за четверо суток у нас, конечно, не вышло. Да мы, собственно, и не пытались. Нам просто требовалось что-то такое, что наверняка бы вызвало интерес у обосновавшихся на Балуке боссов преступного мира и их покровителей из «Васаби». Всего лишь один-два танца, каких стопудово не было в репертуаре известных пар, традиционно выступающих на танцполах Содружества.

Из десятка предложенных мной вариантов, найденных в фонотеке «гартрака» и извлечённых из моей памяти, мои спутницы выбрали только один «подходящий по всем параметрам», и в течение четырёх с лишним суток мы отрабатывали его буквально до изнеможения. Сеньорита Мартинес выступала в этом процессе в качестве наставника-хореографа, мы с Молли отыгрывали учеников-исполнителей. И, честно признаюсь, ещё неизвестно, кому из нас было сложнее.

Определённые навыки в этом деле имелись у всех троих. Причём, не только у Молли с Таирой, но и у меня.

Стыдно признаться, но в детстве я целых пять лет ходил в танцевальную студию, и мне это даже нравилось. Но дальше, когда на физиономии стали расти усы, а нижние чакры начало распирать от гормонов, несколько неприятных эксцессов в школе, в парке, и во дворе таки заставили меня поменять привычные приоритеты. И вместо занятий танцами я пошёл заниматься единоборствами, а затем и стрельбой. Правильно это было или неправильно, сказать сложно. Однако сегодня я, вероятно, впервые в жизни действительно пожалел, что моя танцевальная практика ограничилась только теми пятью годами и никакого развития впоследствии не получила.

У спутниц, в отличие от меня, с практикой всё было в норме. Как и с теорией.

Девочек «из приличных семей» искусству бального танца обучали почти что с младенчества, как только они ходить начинали. И если у Молли обучение, по понятным причинам, прервалось в тринадцать с копейками, то у Таиры оно протянулось до двадцати, и хотя в танцовщицы она идти и не думала, но все компетенции сохранила. Я сам в этом убедился, когда впервые попал на борт «Курситанс ин ундас» и мы с ней на пару довольно лихо оттанцевали полтура «классики» под основательно подзабытую здесь мелодию «Либертанго» Астора Пьяццо́лы. Так что наставницей сеньорита Мартинес оказалась исключительно требовательной и грамотной и спуску ни Молли, ни мне не давала. Нет, до кровавых мозолей на пятках и пальцах дело конечно не доходило, но до кровати мы с моей пассией едва доползали, а утром, после пяти часов сна и быстрого, минут на пятнадцать завтрака всё начиналось по новой.

Однако дело, не могу не признать, того стоило. К концу четвёртого дня у нас и впрямь, как сказала Таира, кое-что начало получаться…

* * *

На Влёре «Бегущая по волнам» прибыла под видом среднетоннажного транспортника, какой мы использовали на Эворе-4. Таких здесь, вообще, было большинство. Система Влёре считалась своего рода преддверием, грузовым хабом Балуки и ещё ряда планет, находящихся под управлением Торговой Лиги и расположенных в пределах семи часов лёта через гиперпространство. Столь удобное положение превратило эту систему в настоящий космический муравейник, затеряться в котором оказалось проще простого.

Наша «Бегущая» пристыковалась к одной из нескольких тысяч промежуточных станций, вращающихся на сверхвысоких орбитах вокруг пятой необитаемой планеты системы. Цена аренды здесь была ниже, чем возле Влёре-3 и Влёре-4, которые терраформировали лет триста назад, поэтому те, кто хотел сэкономить, летели сначала сюда, а грузы для обитаемых зон и пассажиров-транзитников перекидывали к местам назначения внутрисистемными шаттлами и катерами с приёмниками гиперполя.

Как раз под такой вот катер, способный перемещаться через гиперпространство, мы и замаскировали мой супербот, прячущийся до поры в шлюзе-ангаре «Бегущей». Он получил название «Натара́джа»[1]. Точно такое же, что и исчезнувший год назад кораблик Мехмета Шеху и Лири Стефани, под которых мы с Молли косили. Внешнее сходство тоже имелось, но всё-таки не один к одному, и у того, кто знал этот катер раньше, наверняка бы возникли вопросы. Как отвечать на них, мы уже отрепетировали. Так