Мусорщик с Терры 3 - Владимир Анатольевич Тимофеев

Стоянку «Бегущей» на орбитальной станции около Влёре-5 Таира оплатила авансом на две недели вперёд. Этого времени нам с Молли должно было хватить за глаза. Данс-фестиваль на Балуке начинался завтра и длился четыре дня, ещё два могли уйти на всякое непредвиденное. Схема, в общем и целом, рабочая. Ну, если конечно мы снова не лопухнёмся, как на Сатори. Хотя, с другой стороны, если бы на Сатори мы не лопухнулись, то на Дивею-Центральную нифига бы не угодили и чашелистиком и скалантумом не разжились. Такая вот, понимаете, загогулина…

Перелёт в систему Балуки прошёл без эксцессов. Он занял всего три часа. Удивительно быстро по меркам Содружества. Правда, ещё до того, как наш «Натараджа» вошёл в ворота на Влёре, пришлось слегка попотеть. Всяких брендовых шмоток на «Курситанс ин ундас» конечно хватало, но вот со сценическими костюмами был полный напряг. Поэтому, хочешь не хочешь, а где-то примерно полсуток на приобретение оных мы с Молли всё же потратили. Плюс счёт в местном банке на её «новое» имя открыли, положив туда сотню тысяч наличными.

Оттуда, кстати, и были оплачены все необходимые приобретения, включая танцевальную обувь, скоростной индивидуальный пошив трёх десятков сценических платьев, фраков, рубашек, штанов и прочего барахла, а также бронирование номера в самом шикарном отеле Тиртайи, столицы Балуки, расположенном на одной территории с Бельведер-холлом — главной площадкой грядущего фестиваля.

О том, что в системе Балуки нас ждут, мы узнали в полёте, получив гиперпочту с «Бегущей».

«Вы даже не представляете, какой там сейчас поднялся ажиотаж, — написала Таира в послании. — Какие-то папарацци засняли вас в банке, потом в ателье, и теперь все голоканалы крутят видео с вами в режиме нон-стоп…»

Ну, что же, этого следовало ожидать и это отлично вписывалось в наши ближайшие планы. Всё время быть в кадре — лучший способ рекламы для шоу-бизнеса. А если в какой-то момент из кадра придётся исчезнуть, для этого у нас имеется бронегель. Причём, как старые капсулы, так и новые, ещё не опробованные.

Псевдоразум «гартрака» своё обещание выполнил — слепил для нас с Молли шесть свеженьких капсул с гелем. Четыре мы оставили про запас, а две вылили на себя перед Влёре, превратившись в Мехмета Шеху́ и Лири Стефа́ни.

Получилось, кстати, неплохо. В личине зоньи Стефа́ни моя подруга выглядела просто шикарно. Как, собственно, про неё и писали в сети: «Роскошная женщина! Меняет любовников, как перчатки». Про меня… ну, в смысле, про зота́ри Шеху́ писали попроще. Типа, мужик он, конечно, видный, но до партнёрши своей не дотягивает, и если бы не она, то никому бы он был и нафиг не нужен. Хотя бабы (причём, весьма состоятельные) к нему, понятное дело, тоже регулярно подкатывали, и он этим тоже, как и партнёрша в отношении богатых поклонников, с удовольствием пользовался.

Короче, реальные Шеху́ и Стефа́ни были той ещё сладкой парочкой, высокой моральной стойкостью не отличались, и в наших будущих действиях это следовало учитывать…

На орбите Балуки мы задерживаться не стали. Как только получили разрешение на посадку, так сразу направили катер на сход с орбиты и через двадцать минут наш «Натара́джа» опустился на плиты столичного космодрома. Место нам выделили козырное — всего в трёхстах метрах от здания космопорта. Можно даже пешком спокойно дойти, а не плестись на служебном боте по разрешённому коридору между ангарами и стояночными секторами.

Дойти, впрочем, нам никуда здесь не дали. По крайней мере, самостоятельно. Едва мы открыли люк, прямо к трапу подъехал открытый ховер с человеком-водителем.

— Зонья Стефани! Зотари Шеху! — он выскочил из машины и услужливо распахнул дверцу. — Администрация космопорта приветствует вас на земле свободной Балуки! — и тут же добавил, заметив тень, промелькнувшую на лице уважаемой зоньи. — О багаже можете не беспокоиться. Мы доставим его прямо в ваш номер в отеле…

В зоне прибытия космопорта нас встретила целая толпа журналистов, корреспондентов, поклонников и просто зевак. И как только мы появились в дверях, она тут же взревела многоголосым гулом восторженных воплей, выкриков-предложений и сыплющихся со всех сторон абсолютно стандартных вопросов: «Где вы пропадали? Вас пытались убить? Как вы выжили? Кто стоит за вашей пропажей? Это рекламный ход? Кто ваш спонсор? Вы хотите стать первыми в танцах? Кого вы считаете главными конкурентами?..»

Мы вежливо улыбались и молча шли сквозь толпу, охраняемые сразу десятком взявшихся непонятно откуда секьюрити.

«Даже не думала, что мы здесь так популярны», — отправила мне сообщение Молли.

«Ничего не поделаешь. Привыкай», — послал я ответное…

Толпа закончилась, когда охранники привели нас в вип-зал. Привели и исчезли столь же внезапно, как появились.

— Ли́ри! Детка! Я уже и не чаял увидеть тебя в добром здравии, — какой-то чувак, по виду лет сорока, с напомаженными усами, шагнул нам навстречу и совершенно бесцеремонно, но, в целом, достаточно куртуазно приложился к ручке моей подруги. На меня он никакого внимания не обратил, словно бы я был предметом мебели, каким-нибудь шкафом или комодом — подвинуть непросто, но обойти легче лёгкого.

— Дон Диего? — вскинула брови Молли. — Разве мы ещё не расстались?

— Расстались? Ты шутишь? — глаза у дона хищно блеснули. — Перед самым исчезновением ты, как я помню, пообещала мне парочку… ммм… приватных уроков. И даже взяла аванс.

— Аванс? Я что-то не припоминаю, — Молли сделала вид, что задумалась. — И сколько же я вам должна, дорогой дон Диего?

— О! Сущие пустяки, — расплылся тот в фальшивой улыбке. — Какие-то жалкие… восемь тысяч диткойнов.

— Действительно, пустяки, — кивнула бывшая узница. — Поговорим о них, когда закончится фестиваль… Мехмет! За мной, — бросила она мне, не повернув головы, и, царственным жестом отодвинув с дороги дона Диего, направилась к выходу.

Я молча двинулся следом, буквально спиной ощущая, как нас обоих сверлит пронзительным взглядом один из главнейших боссов преступного мира Содружества.

И почему, ёпсель-мопсель, в сетевой справке на эту дуру Стеф́ани про этого кадра не было даже намёка?.. Убил бы, ей-богу, всех этих блогеров-недоучек…

[1]Натараджа — «господин танца», один из иконографических образов Шивы в индуизме. Это воплощение Шивы в его космической танцевальной форме, олицетворяющей вечный цикл создания, сохранения и разрушения Вселенной.

Глава 10

Мы с Молли малость ошиблись, когда полагали, что фестиваль начнётся лишь завтра. По