Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

помолчал. – Во время нападения помимо нас в коридоре находились двое мужчин. Один из них – Мэттью Ашер, большая шишка из «Kalaliman» Inc. Он вчера прилетел в Москву инспектировать здешний филиал.

– И тоже успел кому-то нагадить?

– Вы знакомы? – Раджан выдержал паузу, дождался усмешки напарника и только после этого продолжил серьёзный разговор: – Или Ашер нагадил, или кто-то испугался, что Ашер очень серьёзно нагадит.

– Ты рассуждаешь как настоящий сыщик, – заметил Граф.

– Я – офицер сетевой разведки, – напомнил Раджан.

– Да, я помню. – Лаврентий помолчал, после чего сделал вид, что внезапно заинтересовался происходящим вокруг: – А куда мы едем?

– Пока – никуда. Мы обсуждаем наши следующие шаги.

– Следующим шагом мы навестим Бадаару Барда, – неожиданно серьёзно произнёс Граф. – Начнём с него.

– Я думал, ты захочешь расследовать покушение.

– Нападением пусть полиция занимается, – отрезал Граф. Он говорил не просто уверенно, он говорил безапелляционным тоном человека, принявшего окончательное решение и не сомневающегося в его правильности. И Раджан понял, что во время их дурашливого разговора Лаврентий тщательно обдумывал происходящее. – У нас с тобой есть дела поважнее, Радж, ты знаешь, где искать Барда?

– Я хочу тебя кое о чём спросить, – протянул Раджан, намерено проигнорировав вопрос Лаврентия. – Как получилось, что мы стали напарниками?

– Эта история началась тридцать семь лет назад, когда мой папа занялся любовью с моей мамой с целью кого-нибудь заделать. – Граф зевнул. – В результате заделался я и…

– Я серьёзно.

– Раджан, я знаю тебя сутки. Я, конечно, прочитал твоё досье и оно мне нравится, но давай не будем торопиться изливать друг другу души, хорошо? Если заместитель Хан не был с тобой откровенен, то мне это совсем не по чину.

– Понятно, – буркнул Раджан.

– Ты знаешь, где искать Барда?

– Если верить камерам наблюдения, он должен быть дома.

– Поехали. – Граф снова зевнул. – А по дороге давай купим большой чёрный кофе… и автомобильную пепельницу.

– О пепельнице забудь.

Пять дней назад

Сеть стала миром вовсе не когда опутала собой всё, обеспечив постоянную, надёжную, широкополосную связь во всех уголках Земли, даже самых далёких от центров цивилизации. Сеть стала миром, когда реклама или советы друзей, ожидание комфорта, удобства или безопасности, требование руководства или желание не отставать от окружающих привели к массовому распространению биочипов. Потому что мир – это люди, и только они определяют, каким он будет. И когда люди пошли в Цифру, собой, а не тем, что их окружает, – Сеть стала миром. И теперь мало кто понимал, как можно жить вне Сети, не быть постоянно на связи; не пользоваться услугами личного электронного помощника; помнить важное, а не задавать вопросы каждые пять минут; и таскать в кармане коммуникатор.

Мир изменился, и никто не хотел оставаться артефактом прошлого.

Точнее, не все не хотели. И к числу «белых ворон», категорически отказывающихся от вживления чипа, относился знаменитый нейропсихолог Лаврентий Граф, из-за чего на его рабочем столе находилось сразу два коммуникатора, а третий, совсем большой, украшал стену напротив.

– И ещё один у тебя в кармане, – хмыкнул заместитель Хан.

– Уже нет, – рассмеялся в ответ Лаврентий, доставая и оставляя на столе гаджет. – Теперь я полностью чист. Практически голый.

– Я надеялся, что в этой глуши у тебя случится цифровой детокс, – продолжил шутку глава московского филиала сетевой разведки.

– Если бы я его устроил, мы бы сейчас не разговаривали, – мягко ответил Граф. – Я бы слишком отстал от нашего быстрого мира.

– Наш быстрый мир ещё тебя не догнал, – обронил Хан, проходя в указанную Лаврентием комнату – полностью экранированную.

– Приятно слышать, но это не повод терять преимущество.

– С этим я согласен. – Старик устроился в кресле, взял в руку бокал с коньяком, оценил аромат и предложил: – За встречу.

– За встречу. – Бокалы соприкоснулись, и Граф расположился в кресле напротив. – Рад вас видеть, заместитель.

– Тебе настолько здесь надоело? – поднял брови Хан.

– Вы по-прежнему проницательны.

– Трудно не угадать, что ты готов на всё, лишь бы вырваться отсюда.

– В какой-то момент я осознал, что именно терпение является по-настоящему важным и, можно даже сказать, – главным качеством человека. Умение двигаться вперёд, оставаясь на месте. Умение ждать, когда ждать невозможно по определению, когда ждать – это ломать себя. Я научился терпению, заместитель, но это не значит, что оно мне нравится.

– Ты и раньше умел сидеть на берегу, – заметил Хан.

– Раньше я умел, а теперь меня это не раздражает. Я научился терпеть терпение. – Лаврентий улыбнулся. – Что же касается того, надоело ли мне здесь, то я не в тюрьме. Я жив. И место пребывания мне нравится.

Окна в переговорной комнате отсутствовали, но оба собеседника помнили, что небольшой коттедж окружают горы и добраться до него можно было лишь на вертолёте или флаере. Пешком, конечно, тоже, однако путь отнимал чересчур много времени. Алтай. Таинственный, величественный, неповторимо красивый, в котором даже сейчас, в эпоху, когда Сеть стала миром, оставались настолько труднодоступные зоны, что в них не забредали даже самые азартные туристы. И именно в таком районе Лаврентий Граф провёл три последних года. Почти не видя людей. Выходя в Сеть под чужими аккаунтами.

– Здесь тихо, спокойно и очень красиво.

– Хочешь остаться навсегда?

– А вы бы не хотели? – вопросом на вопрос ответил Граф.

Хан хотел отшутиться, но вспомнил полёт сквозь потрясающие горы, над ледниками и озёрами, те чувства, что охватили его, когда он вышел из вертолёта, и ответил честно:

– Здесь невероятно красиво, но мне нужно море.

– Понимаю вас.

Они помолчали. Затем Лаврентий вновь наполнил бокалы и вопросительно поднял брови:

– Я возвращаюсь?

– Только если согласишься, – твёрдо ответил Хан. – Я прекрасно понимаю, какая опасность тебе угрожает, и не хочу настаивать.

– Но вы прилетели сами, – заметил Граф, делая маленький глоток коньяка. – А значит, дело очень серьёзное.

– По моим оценкам, мы на пороге горячей фазы, – рассказал старик. – И начинается она точно так, как мы с тобой прогнозировали: с серии убийств мозгоправов.

– Только в Москве?

– Пока – да. Но после следующего камня круги разойдутся по всему миру.

– Вне всяких сомнений. – Лаврентий помолчал. – Вы могли просто позвонить.

– Не мог, – твёрдо ответил старик. – Не в этот раз.

– Я это ценю, – тихо сказал Граф.

– Тебя будут охранять по классу А+.

– Мне нужна свобода манёвра.

– А+ подразумевает полноценную скрытую защиту. Ты сможешь делать всё, что захочешь.

– Вас это не пугает?

– Пусть это их пугает.

– Пусть, – согласился Граф. И сделал ещё один глоток коньяка. – А теперь расскажите со всеми подробностями, что напугало вас.

Выбирая форму сна

Сленговое определение «мозгоправ» имело не только криминальный оттенок