Точка - Алексей Сергеевич Жарков

ощущение, как будто процедура снятия идёт не совсем штатно. Икар успел подумать, что запустил, наверное, какую-то устаревшую процедуру, какой-то старый метод или метод базового класса, лежавший в основе более свежей функции, написанной уже с учетом всех настоящих особенностей именно этой модели скафандра, эти мысли добавляли страданий.

И все же, криво-косо, но его тело очищалось от синей бронированной кожи производства Лиосияо. Наконец, скафандр был снят, и лежал теперь в одном из углублений пола, свернувшись в дрожащий серо-синий комочек. Когда боль отступила, и тут инструкция тоже не подвела, Икар поднялся на ноги и начал искать одежду. До отправки на работу оставалось совсем немного, из всего подходящего он надел то, что оказалось ближе. Кожа переливалась красными пятнами, словно сигнальный заряд, и ему казалось, будто одежда прилипла, сдавила его плечи, рёбра, мышцы, и печет, горит, жжет и обжигает. Везде, кроме области между лопатками, где как будто не было никакой чувствительности вообще, словно этот участок его поверхности принадлежал не ему. Он подёргал рубашку, к спине словно что-то прилипло. Где-то между лопатками, куда человеку сложнее всего дотянуться руками. Икар, однако изогнулся и нащупал ту самую часть скафандра, что жила отдельной жизнью, хвост. В голове мелькнуло зловещее подозрение, что инструкцию по снятию скафандра мог составить далеко не гуманоид. Икар взвыл…

Не от боли, а от накопившегося груза неожиданно свалившихся на него проблем. И этот нарост на спине явился последней каплей – тем самым байтом, по причине которого в памяти не сохраняется весь файл.

Время шло дальше, Икар метался по квартире в поисках не то ножа, не то ложки, чтобы отковырнуть прилипший к спине кусок «биопериметра специального назначения». Затем, устав от собственной растерянности и в очередной раз взглянув на часы, он решил плюнуть на всё и просто пойти на работу. И это решение, принятое на краю головокружительной паники, неожиданно его успокоило. Словно ничего страшного и не произошло, словно всё кругом обычно, как и раньше, сейчас он полетит на работу, как делал это много-много раз прежде, а все проблемы – они далеко и как будто ему не принадлежат. Брату, может быть, или получателю посылки, да хоть тому же скафандру, лишившемуся какой-то своей части, кому угодно, но точно не ему, не Икару. Икар сейчас отправится на работу, а когда вернётся, снова наступит его привычная нормальная жизнь. Да что там, она наступит прямо сейчас, когда он вызовет себе такси! Ускоренным образом, потому что следует поторопиться, очень важно попасть на работу вовремя. С чем угодно, а с этим шутить нельзя.

Глубоко вдохнув, он прикрыл глаза, и, выдохнув, осмотрелся.

– Всё, – произнесла в голос его душа.

И сразу все пошло как по маслу: такси, одежда, сборы, причал, вылет и магистраль, полет по скоростному эшелону в приоритетном потоке, выход из Гронша, пересечение фабричной области, всегда восхищавшей Икара масштабностью своей машинной возни, в которой, как сказал однажды Иван, куётся мподское самолюбие, затем область периферийных домов, настолько огромная, что такси пролетало ее на максимальной скорости и это все равно занимало большую часть пути, и, наконец, торможение у ворот первого пункта контроля. Рой мельтешащих вокруг дронов становился здесь таким плотным, что у Икара начинали болеть глаза, и он затемнял визор.

Мподы очень любили порядок. Вся окружавшая их реальность была плотно покрыта всевозможными, очень точными правилами, которые они постоянно уточняли, разбивая на подправила и под-подправила, и под-под-подправила, дробя и усложняя формулировки и инкапсулируя одно в другое так, что разобраться во всем этом не могло уже ни одно живое существо, включая самих мподов. Поэтому всем у них заправлял специальный распределённый разум, созданный для решения самой сложной бытовой задачи – предусмотреть всё. Хотя решение её, как представлялось Икару, лежало скорее в философской области, и выходило далеко за пределы возможностей даже самого фантастического искусственного интеллекта. Мподы, однако, ничуть не стеснялись ставить себе подобные «невозможные задачи», вероятно, именно поэтому они так прочно доминировали в Системе, считая её всю своим собственным огромным хозяйством. Они владели и управляли всеми ресурсами Системы, и только они могли справиться с той задачей, из-за которой Система стала тем, чем стала – последним пристанищем выживших. Это была, по мнению Икара, задача именно того запредельного уровня невозможности, какой мподы так любили осваивать, сваливая всю самую сложную работу на придуманный ими невероятный, блистательный, распределённый разум.

Тот самый, что производит все эти правила, концентрация которых на границе административной области достигает максимального значения. Такси Икара подплыло к первому проверочному шлюзу – авторизация. На Икара опять обрушилась тревога: «а что, если перед тем, как он начал убегать от полиции внутри транспортного дрона, он не отключил в скафандре режим симуляции биометрики носителя? Достаточно ли он об этом подумал, чтобы симуляция отключилась сама?» Он постарался вспомнить свои ощущения во время того полёта, но ничего не всплывало из памяти кроме болезненных, удушающих перегрузок, которые бы его убили, не будь на нём тот злополучный «биопериметр специального назначения».

На визоре зажглась отметка об успешной авторизации, такси продолжало ползти в один из тысяч тестовых шлюзов, черневших неровными отверстиями на грязно-сером склоне большого проверочного барьера. У Икара и прежде замирало сердце при виде этой огромной дырявой стены, при переборе в уме списка тестов, которые ему предстояло пройти. А что, если какой-то из них обновился, или содержит ошибку, и он не пройдет этот тест, и его не пропустят в закрытую область, он не явится к нужному времени на работу, его уволят… и дальше – ему виделась мрачная картина деградации карьеры до какого-нибудь младшего помощника заместителя смотрителя вспомогательных батарей при питомнике редкоземельных и исчезающих видов, с последующей неминуемой депортацией на разбитую и остывающую Энджи, да не просто так, а со всеми остановками по пути: лишение дохода, квартир, доступа сначала на верхние, а затем и на средние эшелоны, и так до самого дна.

И сейчас этот страх провала тестов усилился многократно, его подстёгивал голод, и Икар вдруг осознал, что во всей этой суете, второпях он забыл самое главное – поесть. В желудке заёрзала неприятная резь, голова закружилась, он откинулся в кресле и закрыл глаза. И в черноте сомкнутых век, празднично переливаясь желтыми, пожиравшими друг друга разводами, заползали, завертелись, и закружились рыжие, красные, белые пятна.

– Так, надо расслабиться, это снизит расход энергии… отстоять как-то это рабочее время, и тогда уже поесть. Ничего, я толстенький, переживу…, – проговорил Икар.

Тесты пошли. Список пройденных пополнился несколькими положительными отметками и