Избранный воин - Элис Кова

жив и ни один из наших кораблей или поисковых отрядов не нашел его. Что каким-то чудом он пережил нападение пиратов, но не прислал весточку, хотя с ним все в порядке?

– Нападение пиратов? Я считала, до конца неизвестно…

– Полученные отчеты оставляют место для сомнений. – Ромулин предвосхитил ее вопрос, серьезно продолжив: – Но одна из поисковых групп загнала в угол небольшое судно. Большинство находящихся на борту моряков зарубили себя собственными мечами. – При этих словах Ви поморщилась. – …Но одного взяли живым. На нем была метка Аделы, и он клялся, что у него есть информация об отце.

– И что он сказал? – нетерпеливо спросила Ви.

Ромулин печально покачал головой.

– Ви, мужчина был безумцем. Он говорил об острове изо льда и корабле из тумана. Утверждал, что сама Адела все еще ходит по этим водам.

– Но ты сказал, на нем была метка Аделы…

– Всего лишь татуировка в виде трезубца… Такую может сделать любой, именно так и поступает большинство пиратов, желая нагнать страху на своих врагов. – Ромулин покачал головой. – Адела давно умерла, истории о ней относятся к временам нашего прадеда.

Ви тяжело вздохнула.

– Я тоже надеялся… – Он коснулся ее колена. – Вот только этот человек явно был готов сказать что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Скорее всего, то были пираты, ведь Полулунный континент прекратил патрулирование этих вод и направил туда свои военные суда. Но «корабль из тумана» и знаменитые «королевы пиратов»? Скорее всего, смерть отца… – На последнем слове у Ромулина перехватило дыхание. – Его смерть – дело рук заурядных головорезов.

Ви наблюдала, как брат встал и снова принялся расхаживать по комнате. Разговор выбил его из колеи, да и ей он совсем не понравился, но было не время отступать.

Повисла тишина, и на Ви неожиданно снизошло понимание… Он говорил о Меру так, словно знал о нем. Когда она упомянула о той стране и рассказала все, что узнала за последние несколько месяцев, Ромулин даже глазом не моргнул. Он уже знал – и узнал раньше нее. Ви старалась не расстраиваться из-за этого, но что-то в этом – во всем разговоре – пробудило боль, с которой она была не готова справиться в своем нынешнем душевном состоянии.

Ромулин знал, но не сказал ей. Когда он выяснил это все? И долго ли позволял ей оставаться в неведении?

Сколько еще он утаивал от нее, тогда как она открыла ему все?

– Я хочу тебе верить. – В голосе Ромулина звучала мольба, но Ви не знала, он просит ее о прощении или же пытается заставить себя поверить ей. – Но, Ви, это трудно.

– Мы точно не знаем, не исключено, отец еще жив. Ромулин, один человек утверждал, что он жив и, возможно, у него есть лекарство. Кто знает, вдруг именно поэтому он не вернулся к нам и…

– Забудь о глупой надежде на исцеление! – Ромулин слегка повысил голос. Ви ошеломленно посмотрела на него, пытаясь понять, почему такое предположение так сильно расстроило его. Он тихо извинился, пытаясь взять себя в руки. – Сейчас тебя ждут более важные дела. Если отец жив, он найдет способ вернуться к нам.

– Более важные дела? – Встав, Ви шагнула к брату. – Более важные дела, чем воссоединение нашей семьи и восстановление нашей Империи? – недоумевала Ви. Словно не в силах больше смотреть на нее, Ромулин развернулся и пошел к выходу из палатки. – Тебя даже не волнует лекарство? Разве ты не хочешь найти отца? Ты ведь рос с ним! Как можешь не понимать, что необходимо отправиться на его поиски?

Просто непостижимо. Разве отсутствие отца не должно причинять Ромулину еще бульшую боль? Ведь он знал, каково это, жить с отцом и иметь возможность всегда обратиться к нему, тогда как она – нет. Он должен был острее ощущать потерю, или, по крайней мере, ей так казалось.

Ромулин перевел взгляд в дальний угол палатки.

– Мы никогда не жили полной семьей, такого не будет и впредь.

– Что? – прошептала Ви.

– Сначала уехала ты, теперь исчез отец, а вскоре… – Ромулин резко замолчал.

– Я могу найти отца и привезти его обратно.

– Ты что, с ума сошла? – Он всплеснул руками. – Что ты можешь сделать, сидя на троне?

– Я…

– И даже если тебе удастся найти его и вернуть, все равно нам не стать полной семьей. Слишком поздно.

– Слишком поздно для чего? – Хотя Ви сомневалась, хочет ли слышать ответ. Во взгляде Ромулина плескалась смесь обиды и гнева, а Ви не хотелось, чтобы он смотрел на нее вот так.

– Ви, просто сосредоточься на предстоящей роли императрицы. – Слова были полны боли. В каждом издаваемом им звуке слышалась покорность судьбе. – Я буду с тобой… Даже после того, как все остальные уйдут. Даже когда нас втянут в злые политические распри, я останусь на твоей стороне.

– Уверен? Потому что кажется, ты готов с легкостью оставить семью, – произнеся эти слова, Ви тут же пожалела о них.

На лице брата отразилась обида, затем гнев, а после то же смирение, которое она видела раньше. Затем он выбежал из палатки, резко прерывая их первую настоящую встречу. И их первую настоящую ссору.

Руки Ви дрожали. Она стояла и смотрела на них, пока ее не подвели ноги. Схватив одну из подушек, Ви уткнулась в нее лицом и беззвучно, чтобы никто не услышал, дала волю своим слезам и разочарованию.

Глава 11

После первого дня императорский отряд двигался более свободно.

Ви с семьей в окружении охраны и солдат по-прежнему возглавляли шествие, но строй военных, марширующих по бесконечной дороге, был не настолько строгим. Подавляющее большинство солдат шли пешком, а значит, двигались мучительно медленно.

Ви искоса взглянула на Ромулина. Он тихо переговаривался с Джаксом, но Ви не расслышала ни слова.

– Итак, – начала ехавшая справа от нее мать, – расскажи мне, что произошло.

– Что? – Ви резко повернула голову.

– Поведай, что случилось, – мягко повторила мать. В ее словах не было ни настойчивости, ни строгости. Лишь спокойствие, которое всегда окружало ее. – Вчера за ужином стало ясно, что между вами что-то произошло.

– Ясно… – Ви обвила поводья вокруг пальцев и тут же ослабила их, не давая им натянуться и дернуть уздечку. Затем тихо вздохнула, сдаваясь. За те годы, что мать посещала Север, она делилась с ней практически всем. – Полагаю… Мы просто разошлись во мнениях.

Ви посмотрела на брата и обнаружила, что он смотрит на нее. Но