Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Слава, на что ты готов ради мороженого? — спросил я деловым тоном.

Я был младше Славы, ниже ростом, не умел свистеть через зубы. Но сейчас на меня смотрели глаза, полные готовности и надежды.

Каждый в интернате знал — таким голосом звучат самые выгодные предложения. Котлеты, сахар, шоколад — у меня было все. Трудовик, заслышав этот тон, пытался добавить к моему имени отчество. Физрук широко распахивал дверь на склад и предлагал брать все, что я захочу. Потому что знали — все всерьез, это не шутка и награда всегда будет выплачена в срок. А я поначалу просто избавлялся от того, что забирал «домовой». Потом понравилось — вот и менял жидкость на вещи, вещи на труд, труд на котлеты, котлеты на силу, силу на страх, а страх снова на жидкость.

— Бить никого не надо, — уточнил я, заметив недобрый взгляд Славки в адрес моего недруга.

— Слушаю, — облизнул он губы.

— Жди здесь, я сейчас.

План выстроился сам по себе, оставалось взять из тайника под раскрасками одну крохотную вещицу.

Я замер перед дверью в комнату, подумал и решительно повернулся к лестнице. Но сначала — оружие! Город полон опасностей.

Через пару минут я уже стоял перед распахнутой дверцей аптечки, вглядываясь в ее содержимое. Вот оно — тускло светится опасностью и болью. Оружие удобно легло в руку — прохладное на ощупь, гладкое, с круглым решетчатым навершием у одной из сторон, оно дарило уверенность и чувство защищенности. По поверхности шло сложное и трудночитаемое название, но мне — и остальным — вполне хватит истинного имени. Оружие, которое я не использовал, даже когда банда седьмого «Б» решила перехватить котлетный бизнес. Оружие, успокаивающий холод которого позволил в свое время взять себя в руки и достойно ответить на вопрос: «Ты кто по жизни?» — в темноте подвальной лестницы, — но даже тогда я не применил его. Надеюсь, его час не придет и сегодня. Аккуратно закрыв створку, вернулся в свою комнату и забрал из тайника нужную вещь. Теперь — во двор. Остался еще один шаг. Город, я иду.

Глава 9

Честь и мороженое

Славка не подвел. Двигаясь неторопливо и солидно, он остановился так, чтобы оказаться ко всем спиной, но вполоборота к выбранной нами цели. Жестом волшебника выудив из руки сигарету, Славка, подражая водителю, зацепил бумажную скрутку губами и довольно посмотрел в небо.

— Где взял? — уже через секунду заинтересованно пропыхтели за его спиной.

Попался! Я заметил, что потираю руки и тихо хихикаю. Тут же понял, что это недостойно императора, и, чтобы занять руки, поднял так кстати ластящегося к ногам Машка и погладил. Но коварную улыбку победить так и не смог.

Славка указал подбородком в сторону водителя, пыхнул несуществующим дымом и протянул одно-единственное слово:

— Там.

И не соврал! Потому что в том же направлении был я сам — по другую сторону автобуса, прямо напротив открытой форточки.

— Но тебе не дадут, — оглядев Эдика с ног до головы, выдал Славка. — Мелкий ты какой-то.

— Это я-то?! — возмутился парень в ответ, резко повернулся на месте и решительно зашагал к водителю.

Пора! Я скинул Машка на землю, засунул руки в карман шорт (я переоделся и теперь выглядел как все) и медленно двинулся к желтой громаде автобуса.

— Дядь, дай сигарету! — произнесли по ту сторону машины.

— Что-о?! — проревело мужским басом.

— Что-о?! — добавился сварливый голос классной руководительницы «Б» класса.

— Сигарету… — растерянно произнесли в ответ.

— Да я тебя сейчас за ухо! — и тут же громкое: «Ай!»

— К директору, немедленно! — застучали каблучки по брусчатке, уводя протяжное и смертельно обиженное: «А по-оче-эму-у Сла-аве-э мо-ожно-о!» — вглубь интерната.

А я вскарабкался в форточку уже на первом «что» и к моменту триумфа уже сидел в проеме между креслами самого дальнего ряда. За окном жалобно мяукал Машк, тоже желая в город и зоопарк. Но, увы, он плохо лазил по форточкам, а от входа его откидывал злой сапог водителя.

Потянулись минуты долгого ожидания. Постепенно уменьшился шум за окном, раздался призывный крик: «Обе-эдать!», забирая всех со двора к котлетам и каше. Грустно буркнул живот, но я взял себя в руки — мороженое требует жертв.

Уже успел заскучать, как со двора вновь донесся слаженный стук ботинок и полные азарта и предвкушения голоса. Я вжался в стенку и под кресло автобуса еще сильнее и внимательно рассматривал одинаковые ботинки, расхаживающие меж рядами кресел. Всего в автобусе было сорок шесть мест, так что если всех рассадят поближе к выходу, парами, то были все шансы остаться незамеченным.

— Марь Петровна, а можно к окну пересесть? — раздался в общем гвалте смутно знакомый голос.

— Рассаживайтесь как удобно, — приговором прозвучал добрый женский голос.

«Провал», — пронеслось в голове, но мгновенно сменилось упрямой уверенностью идти до конца. К тому же еще могло повезти — место неудобное, далеко от всех, окно тут поменьше, да и куча других вариантов… Но почему этот шкет идет именно сюда! Чуть не рыкнул от досады.

Сверху запыхтели, перебираясь с крайнего сиденья поближе к окну. И ведь парень совсем незнакомый! «Надо было со Славкой договариваться», — пронеслась запоздавшая мысль.

— Тсс! — Я пружиной выстрелил из-под кресла и зажал парню рот, старательно пригибаясь, чтобы спинки других кресел скрыли происходящее от остальных.

Старшеклассник резко дернулся, чуть не вырвавшись из захвата — тяжелый, гад! Не удержать. Я суетливо зашарил по карману, выудил запрятанное Оружие и приблизил к его глазу.

— Знаешь, что это?

Глаза моего невольного соседа наполнились ужасом узнавания.

— Это зеленка, — скучающим голосом поведал я, одной рукой свинтил ребристый колпачок и приставил горлышко к его коленке.

— Дернешься или пикнешь — все лето проходишь с зеленой ногой. Если понял — кивни.

Парень очень осторожно кивнул.

— Сейчас ты присядешь с краю и будешь тихо там сидеть.

Его глаза наполнились грустью и тоской мазнули по близкому окну.

— Как поедем, пересядешь, — смилостивился я. — Сдашь меня — завтра проснешься с зеленым лицом. Понял?

Еще один быстрый кивок в ответ.

Вроде обошлось — я отпустил его и деловито принялся навинчивать пробку на бутылек.

— Сбежать решил? — спросил парень шепотом.

— Нет, дела в городе, — не глядя, ответил я, вновь занимая место на полу.

Сверху вновь завозились — сосед молча отсаживался к проходу.

— Так! — перекрыл все звуки женский голос. — Все смотрим на меня! Раз, два, три… девятнадцать!