Звездный путник - Александр Попов

как открытая книга, весь был на виду. Поступки, мысли и даже сны, не всегда принадлежали мне. Или вообще, в мой сон могли беспардонно вмешаться и превратить его в лекцию или уличить во лжи, а потом прочитать мораль. И даже погрозить пальчиком. Пожалуй, теперь я понимал, как тяжело, когда много таких сущностей на белом свете.

Я шел дальше, уже прекрасно сознавая, что это сон.

Дорожка вывела меня на берег речки, тут стояла беседка.

В беседке сидела старушка. Эта старушка выглядела, словно добрая бабушка, к которой приехал долгожданный внук. В руках у нее было веретено, и нить, которая сама наматывалась на это веретено. Эта нить скользила с искусно вырезанной прялки.

— Милок! Давно тебя поджидаю, проходи, садись за стол. — На столе стоял огромный очень красивый самовар. Начищенный, на солнце отливавший золотом. Самовар еще шумел, говоря о том, что огонь в его центральной трубе, недавно заставивший воду закипеть, уже угас, лишенный подпитки в виде сосновых шишек, или щепы, и отсутствием воздушной тяги.

На столе стояли чашки из тончайшего фарфора, пустые они пропускали солнечный свет и поэтому слегка светились. Остальная посуда была выполнена из серебра. В этой посуде была выпечка. Пироги и ватрушки, шаньги и куличи, кулебяки и калачи. И ещё всякой разной выпечки, все это находилось в серебряной посуде, достойной быть на столах царей. Налив чая из невысокого чайника, старшего брата чашек. А потом и кипятка из негромко ворчащего самовара, мы молча пили чай. И только потом «добрая бабушка» заговорила:

— Узнал меня, смертный?

— Я предполагаю, что ты богиня Макошь! — Я встал уважительно поклонился богине.

— Ты — Богиня удачи и богатства. А ещё ты с рождения каждого человека берешь нить судьбы в свои руки, и ткешь полотно судьбы.

— Верно смертный! Богиня преобразовалась. Передо мной была молодая, очень красивая женщина, копной русых волос, рассыпанных по плечам.

— Я рада, что ты узнал меня.

— Я хотела взглянуть на смертного, что носит браслет Мараны.

Я и в этом сне, показал свое запястье богине.

— Алексей, дело в том, что ты носишь браслет, единственный в своем роде.

Больше таких браслетов не осталось во всех известных мирах. Для Мараны это память. Когда браслет зарядится, для тебя это событие тоже будет сюрпризом. Теперь о тебе. Я вижу, что ты хочешь вернуться на землю. Много трудностей тебя ждёт, я верю, что ты сможешь, это сделать, — сказала богиня и исчезла, забрав с собой и весь антураж прекрасного сада, что меня окружал.

Третьим собеседником за ночь была Алиса. Не было ничего, был туман, и мы лишь слышали друг друга. Этого нам хватало для нашей беседы.

— Алеша, я нашла способ, чтобы опять быть с тобой. — И действительно Алиса словно была на запасной волне. Этот туман струился, но нам не мешал общаться.

— Мы сейчас общаемся на очень низкой частоте. На этом спектре частот нас искать не будут.

На этой частоте ты можешь спокойно думать, мечтать, строить планы и тебя не подслушают.

— В этом мире для богов, все разумные, открытая книга. И боги, таким образом, контролируют всех и все в этом мире.

— Если это так, то возможно и магия на этой частоте будет работать, незаметно для всех остальных, — предположил я пришедшую мне мысль.

— Я проверю твои слова…

Тут я проснулся.

— Страшный мир, — подумал я, вставая с нагретого за ночь деревянного настила. В этот день я и в самом деле выносил два раза ведро. Утром на палубе, увидел две лежанки, недалеко от окна, через которое я хотел начать путь на свободу. Весь день дул попутный ветер, такелаж и мачты скрипели под напором ветра. Река стала заметно шире, это говорило лишь об одном, плыть нам осталось не так и много.

День закончился быстро. Проходя вечером мимо Егора, я незаметно пожал ему предплечье, он кивнул.

Вечером после того как попил воды, я спокойно уснул. Когда надо, Алиса меня разбудит, это будет за час до рассвета. Защита Алисы работала идеально. Божественные сущности меня больше не посещали. А то превратили мой сон, в проходной двор.

— Вставай, штанишки одевай! — закричала мне Алиса в самое ухо. Я сразу принял сидячее положение. Во мраке трюма я неплохо видел. Не спали пятеро и тоже сидели и молча ждали. Среди этой пятерки был Егор и мой сосед Никита. Я кивнул головой, сообщая всем, что я готов. И стал медленно извлекать из своей рубашки кожаный шнурок и нож. Кстати, нож был не очень большим, он считался обеденным. Лезвие ножа было всего две мои подростковые ладони.

Никита потеснился, освобождая место. Медленно, боясь кого-либо потревожить, к нам пробрался Егор.

Боялся ли я, конечно, боялся, больше всего я боялся, что что-нибудь пойдет не так. У нас у всех была всего одна попытка.

Егор и Никита встали почти рядом, лицом друг к другу. Никита согнулся и сложил две ладони в замок. Я зажал лезвие ножа в зубах, кожаный шнурок у меня был на шее. Протиснулся между Егором и Никитой, встал на подставленные ладони. Егор мне помог подняться. А потом я перешел на плечи Егора. Голова моя была чуть ниже проема. Медленно поднял руки вверх, придерживаясь за выступы нижнего края палубы. Зацепился руками за верхний край рамы, и стал подтягиваться на руках. Голова моя прошла свободно.

Я выглянул на палубу. Два охранника спокойно спали, недалеко от меня. Больше я никого не видел, загораживал парус. Я медленно словно уж, стал протаскивать свое тело через окно. Это было не просто. Вот, наконец, я протиснулся и переставил ноги через край. Все я готов, готов ли я убивать, увы, да, готов. У меня было состояние боевой готовности, я знал что делать. Базы знаний выживания и бой давно у меня усвоились.

Я стащил с себя рубаху и остался в одних портах. Первых двоих, что спали у окна, я зарезал быстро, и без шума. Я одновременно наносил удар в левое подреберье ножом и зажимал рот и нос своей рубахой. Оружие, что было с охранниками, я перетащил ближе к входу в трюм. В основном это были сабли и длинные боевые ножи. У входа в трюм, я отправил еще двоих сонных охранников на встречу с Марой. Дальше у меня вышла заминка. Я несколько минут провозился с замком. Потом меня осенило, я посмотрел на шеи мертвяков и у одного увидел ключ на тесемке. Открыв замок, распахнул метровой высоты дверцы трюма, показалась довольная рожа Егора.

— Ну, ты паря молодец, прошептал Егор и ударил меня