Моя Академия 14 - Евгений Син

Хотя. Краем глаза замечаю, что капитану практически незаметно предлагают точно такую же еду как и нам, но отдельно. Даже морс приносят в отдельном хрустальном бокале так, чтобы не привлекать внимания. А пирог уже был разделён пополам и нарезан крупными кусками. Возможно, капитану предназначалась половина ненасыщенная магией. А почему нет? Кажется, на борту всё детально продумано для приёма магов. И то, как организовать их совместное пребывание за столом с неодаренными. Чтобы гостям так сильно не бросалась в глаза разница блюд, вполне могут готовить идентичные копии.

Все, кого вижу на корабле, вроде бы неодаренные. Хмари вокруг них нет — кроме тех мест, где традиционно располагаются амулеты: перстни, пояса с увесистыми пряжками и булавки на галстуках. Те, кто работают на корабле, абсолютно нейтральны к магии, но при этом абсолютно все пользуются амулетами, вплоть до матросов.

В какой-то момент организм говорит: «стоп, хватит». Откладываю столовые приборы, осматриваю наполовину съеденный десерт. Ариадна заботливо посматривает на меня — а во взгляде менталистки бегают бесенята. Я бы с удовольствием поддержал флирт, но сил, похоже, осталось как раз ровно столько, чтобы дойти до каюты. Ни морально, ни физически дальше не вывезу.

— Михаил Иванович, — обращаюсь к капитану, — можно расположиться в выделенной каюте?

— Безусловно, — кивает кэп и тут же отдаёт немой приказ стюарду за моей спиной. Хватает всего одного взгляда, чтобы парень понял, что от него хотят.

— Благодарю вас, — говорю капитану и чувствую, как слипаются веки. Ариадна тянется ко мне, но я перехватываю ее руку.

— Всё в порядке, — поясняю менталистке. — Просто после эликсиров Пилюлькина сложно соображать. Ещё пять-десять минут — и я просто отрублюсь прямо здесь, за столом. — Устало улыбаюсь девушке.

Ариадна прекрасно меня чувствует, поэтому никаких вопросов с доверием не возникает.

— Ты оставайся, если хочешь, — говорю ей.

— Могу проводить, — предлагает девушка, но чувствую, как её буквально разрывает между желанием попить чаю в компании интересного собеседника и пойти со мной до каюты.

А ведь капитан и правда шикарный собеседник. Я бы и сам остался на разговор, если бы хватило сил. Опыт общения с высокопоставленными гостями у этого господина отполирован как надо. Наверняка он провел за беседами десятки часов. Михаил Иванович знает, что и как говорить. Правильно подаёт информацию и умеет вовремя пошутить или принять серьёзный вид.

Ариадна, по идее, должна меня сопровождать, но на императорском дирижабле это не самая важная миссия. По крайней мере мне так кажется. Да и смысл этого сопровождения по коридору? В каюте менталистка вряд ли будет сидеть у моей постели и наблюдать, спокойно ли я сплю. Хотя одна мысль об этом вызывает приятные ощущения.

Слегка касаюсь плеча Ариадны — и понимаю, что меня волнует любое лёгкое прикосновение. Судя по тому, как девушка поднимает на меня взгляд — это ощущение вполне взаимно.

— Я пойду, — говорю одновременно менталистке и капитану. Встаю и следую за стюардом.

Сон нападает очень вовремя. Пока иду до каюты, успеваю вспомнить запрет физрука на личные отношения. Думаю, препод неспроста затронул эту тему и предупредил нас накануне полёта. Конечно, в идеале лучше его послушать и не рисковать, но, с другой стороны, без отката эликсиров я бы вряд ли смог сдержать эмоции.

Каюта находится практически возле выхода из кают-компании. Похоже, каюты на корабле расположены в несколько ярусов — и мне выделяют ближайшую. Идти до неё, слава богам, недалеко. А то в противном случае мог бы вырубиться прямо посреди коридора.

— Вам сюда, господин Орлов, — говорит стюард, провожая меня до нужной двери. — Вашей спутнице тоже выделено помещение, — показывает на следующую дверь в нескольких шагах от нас. — Соседняя каюта, чуть дальше по коридору, — поясняет парень.

— Спасибо, — благодарю парня и уже чувствую желание опереться о стену.

Стюард очень вовремя открывает дверь. Передо мной, прямо скажем, небольшая по сравнению с кают-компанией, комната. Метров десять, может быть, двенадцать. Зато в стене огромный иллюминатор. Практически сразу возле входа стоит кровать. Рядом небольшой резной шкаф — примерно такой же, как и вся остальная мебель на корабле. Интересно, как они везде выдерживают один стиль.

Как только вваливаюсь в комнату, стюард исчезает. В принципе, его помощь больше не нужна: дальше спокойно разберусь самостоятельно.

Понимаю, что до полной отключки остается совсем немного времени, которого хватит только на то, чтобы умыться. Оглядываю каюту в поисках раковины, но вместо этого нахожу ещё одну маленькую дверку в стене. За ней оказываются небольшая раковина и душевая кабина. Всё сделано очень практично, не больше, чем на одном квадратном метре, но в то же время крайне богато.

Очень приятное открытие — не думал, что комнаты на дирижабле оборудованы настолько тщательно. Либо мне просто выделили одну из лучших кают. Решаю не тратить драгоценные минуты на размышления и быстро скидываю одежду. Пара минут в душе, и волна усталости захлёстывает с ещё большей силой. Выключаю воду и быстро, пока ещё хоть что-то соображаю, добираюсь до кровати.

И тут организм реагирует мгновенно: раз уж я нашёл кровать и лёг на неё, значит, здесь безопасно. Наконец можно отключиться от решения бесконечных задач, спокойно расслабиться и ничего не контролировать. Что, собственно, делаю с превеликим удовольствием. Падаю лицом в подушку и накрываюсь тяжёлым пуховым одеялом. Что происходит дальше — уже не помню.

* * *

После эликсиров традиционно просыпаюсь как по щелчку пальцев: без снов и без лишних воспоминаний. Зато чувствую себя полностью отдохнувшим. Кажется, что проспал всего одно мгновение. Правда, это мгновение растягивается как минимум на несколько часов, поскольку, судя по тому, что вижу в иллюминаторе, сейчас день…

Смотрю на темнеющее небо.

…Или, возможно, вечер следующего дня. Ночью в любом случае даже не пахнет. И если кто-нибудь пытался меня разбудить после отката от эликсиров, то навряд ли у него это получилось. Как знать — может, в каюту за всё это время никто и не заходил.

Кристальное ощущение ясности сознания полностью меня покидает, не оставляя даже ошмётков. Сохраняются только легкие воспоминания о самом состоянии. Ощущение сродства с Ариадной тоже полностью пропадает.

Потягиваюсь и не тороплюсь вставать с кровати. Такой редкий момент, когда никому ничего от меня не нужно. Шевелиться не хочется: наслаждаюсь минутами после пробуждения.

«Ларион, куда ты