Кощей. Звёздные кости - Игорь Лахов

Даже если… Даже если после контракта попаду в нормальную жизнь, то ничего хорошего в ней не будет! Ни семьи, ни детей, ни любви! Ущербная «недобаба» с протезами никому на фиг не сдалась! Тем более иномирянка с отсталой планеты! Так и сопьюсь одиноким инвалидом в каком-нибудь захудалом баре!

Если же продлю контракт, то навечно останусь здесь боевой бездушной единицей! Сколько протяну, пока не убьют? Год, два, десять лет? Что я видела в этой жизни? Казармы на Земле и казармы корпорации! Больше ничего! Даже родителей своих плохо помню!

Как на меня смотрят? Как на бойца! Как на лаона и «своего парня», с которым можно после боя пошлые анекдоты потравить! Даже ты, новичок, вчера лишь усмехнулся, когда я предложила тебе чуть больше, чем погоготать да пострелять. Скажи, Кощей, разве я была рождена для такой убогой жизни? Зачем мне она? Нет ни радости, ни ощущения дома…

— Устала? — тихо спросил я.

— Очень. Даже умереть уже не страшно, — выпустив пар, обречённо призналась Фея.

— Иди сюда.

Я обнял девушку и стал гладить её по голове. Ничего не говорил. Просто стоял и гладил. Че Ён сначала напряглась, а потом прижалась ко мне ещё сильнее и неожиданно разрыдалась. Ох, как её накрыло…

Я же переваривал услышанное. Фея абсолютно права. Даже если когда-нибудь и окажется вдалеке от Анкиры, то всё равно нормальной судьбы ей не светит. Впрочем, и остальным нашим тоже.

Могли бы, конечно, после увольнения создать некое братство боевых инвалидов. Да вот только память о службе корпоранты сотрут. Значит, даже если окажемся рядом, друг друга не узнаем. Вот и продлевают контракты наёмники, покуда либо не сдохнут, либо под зад коленом не выпнут. И для многих смерть предпочтительнее: одиночества бояться все.

Я, хотя ещё и не до конца прочувствовал всю глубину задницы, не исключение. Но для искалеченной девчонки, которая и радости-то никакой в жизни не видела, это испытание вдвойне тяжелее. Фея потеряла самое главное — надежду. И никакие слова утешения тут не помогут. По себе знаю, когда в полном депрессняке лежал беспомощным обрубком в госпитале.

Сам не понял, когда, приподняв подбородок Феи, начал целовать её в губы. Такие мягкие, тёплые и солёные от слёз. Девушка замерла, а потом стала отвечать. Очень неловко, но с таким жаром, что чуть не прокусила мне губу. Вот дурёха! Даже нормально целоваться не научилась к двадцати пяти годам!

Внезапно Фея резко отскочила от меня и, стальными кулаками смахнув слёзы с глаз, жёстко произнесла.

— Вот только жалеть меня не надо!

— Какая ты смешная и жутко милая, когда зарёванная, — с улыбкой ответил я, не обращая внимание на её слова.

— Вот в том-то и дело, что «жуткая»! Надеюсь, ты не растреплешь всему отряду о моей небольшой слабости? Не хочу потерять лицо. Пожалуй, оно единственное, что у меня осталось.

— При одном условии. Когда будет плохо, приходи ко мне. Обещаю, если мне тоже нужно будет поныть, в долгу не станусь. Заодно и в поцелуях поднатаскаю. Вижу, опыта в этом приятном деле у тебя никакого нет.

— А откуда ему взяться? — явно обидевшись на такое замечание, попыталась оправдаться Фея. — С девяти лет в Революционном училище… что-то вроде вашего кадетского жила. Туда взяли сразу же после смерти отца. Он у меня полковником артиллерии был, поэтому имела полное право на поступление. Мама отдала легко, так как сильно болела. Ну, а после его окончания с отличием… Не суть. Просто поверь на слово: дальше тоже не до отношений было. Удивишься, но с тобой впервые поцеловалась. Так что не ехидничай.

— Ни разу? — удивился я.

— Вообще ни разу. Попытки пресекала жёстко, а вот на тебе — «сломалась». Оказывается, зря раньше отказывалась. Это очень приятно и здесь, и здесь — показала девушка рукой вначале на губы, а потом на левую грудь. — Давно так сердце не колотилось от удовольствия.

— Блин! Этот неловкий пробел в твоём образовании нужно срочно исправлять! Можно начать прямо сейчас, но только с чувством, толком, расстановкой. Ну и без сопливых всхлипываний.

Короче, оружие на всякий случай мы проверили, но чуть позже. Че Ён оказалась очень способной ученицей, и было безумно жаль, что нельзя позволить большего. Будь с девушкой всё в порядке, уверен, обнимашками и поцелуями всё бы не закончилось. Благо, никто нас не тревожил.

— Спасибо, — когда мы закончили со всеми делами, с улыбкой произнесла Фея. — Мне впервые за много лет стало легче. Выговорилась, наревелась и даже нацеловалась так, что губы немножко щиплет. И главное… Судя по твоим топорщащимся штанам, я, оказывается, даже такая могу быть желанна. Удивительно!

— Кому удивительно, а кому ходить теперь неудобно, — отшутился я.

— Извини, Дима. Я в видео видела, как можно по-другому дать расслабление мужчине. Обещаю в следующий раз попробовать, но не факт, что у меня получится.

— Если не испытываешь никакого сексуального желания, то иные способы тебе вряд ли понравятся.

— Всё равно хочу попробовать. Интересно. К тому же теперь не желаю, чтобы ты сбрасывал напряжение в борделе на космической базе. Чтобы там тебя шлюхи целовали и делали всё остальное. Сейчас представила это и чувствую, что начинаю как-то странно злиться.

— Ах ты, мелкая собственница! Это ревность, дорогая! — рассмеялся я. — Кажется, я попал основательно! Теперь даже «налево» не сходить. Иначе разгневанная лаон в сердцах пристрелит.

— Могу, — кивнула Фея. — Жалеешь, что припёрся?

— Ай! Хуже ведь всё равно не будет.

— А я немного жалею, Кощей. Ведь не зря же говорят, что в нашем положении нельзя привязываться к людям. Теперь, если тебя убьют…

— Т-с-с-с… — накрыв ладонью ротик девочки, проговорил я. — Давай думать о плохом, когда оно случится. Заранее не стоит. Зачем портить себе и так поганую жизнь?

— Ты прав. Тогда я сейчас схожу к Ворону и скажу, что передумала и готова быть наставницей для тебя. Учти, буду гонять на полную катушку. Чтобы после моих тренировок прожил как можно дольше.

— Оставь всё как есть. Иначе спалимся. За такой роман нас командир явно по головке не погладит. А если до ребят дойдёт, то шутками и советами замучают. И так надо как-то оправдать твои распухшие губы и такой шальной, но очень сексуальный взгляд.

— Так