Ворошиловский стрелок. Книга 1 - Дмитрий Найденов

— Поехали к дому, нужно забрать ещё один пулемёт и патронов, будем дожимать ту колонну, — сказал я, подходя к моим ополченцам.

Уложить ружьё, да так, чтобы не мешалось, оказалось тем ещё квестом, но решение нашлось неожиданно. Я-то не деревенский, а местные часто используют мотоциклы во время сенокосов, поэтому, как перевозить грабли и косы, они вполне знали. Поэтому без меня быстро управились, и мы поехали в Бытень.

Пока ехали, я размышлял о легализации нашего ополчения, стоит нам встретить организованный отряд военных, как могут возникнуть серьёзные проблемы, а значит, нужна такая легенда, которую никто не сможет опровергнуть. Но этим можно будет заняться уже после того, как мы организуем очередное нападение на разбитую колонну немцев. В село въехали с севера, затормозили у поста местных, показали себя, и нас пустили дальше. Пост состоял из трёх человек: два мужика с ружьями и пацан, для курьерских услуг. Решил заехать проведать нашего лётчика, заодно перевязать руку, а то её начало дёргать очень сильно, а ещё повязка промокла от свежей крови.

Больница была небольшая, и вокруг довольно чисто, а стоило у неё остановиться, как к нам вышло две женщины в белых халатах.

— Что у вас? — сразу спросила та, что постарше.

— Проведать лётчика, мы его вчера привезли, да заодно гляньте, руку дёргает, да и кровить начала, — ответил, вылезая из коляски.

— С лётчиком уже всё нормально, вчера прооперировала, кости собрала, ногу зафиксировали, если за три дня температура пойдёт на спад, то есть шансы сохранить ногу, нет, то придётся отправлять в областной центр, а вы пройдёмте в процедурную, я вас осмотрю, — ответила женщина.

В самой больнице были образцовая чистота и тишина, как будто никакой войны и нет. Меня усадили на кушетку, вторая, видимо, медсестра, стала срезать бинт, а первая, что постарше, внимательно смотрела на меня.

— Слышала я, в городе появился молодой комсомолец, который агитирует всех покинуть город и уезжать вглубь страны. Мне кажется, вы создаёте преждевременную панику, а за это последует наказание по всей строгости закона.

— Вас как зовут? — спросил я.

— Простите, не представилась. Фельдшер этой больницы Агриппина Илларионовна Шип, а это моя помощница — медсестра Марина.

— Коммунист и командир добровольческого отряда ополчения, Станкевич Дмитрий Александрович. В десяти километрах отсюда стоит разбитая колонна, численностью в батальон. Сейчас намного меньше, но сути это не меняет. Даже сотня солдат займёт этот городок за полчаса, ровно столько, сколько дойти от одного конца городка до другого. В округе советских войск не наблюдается, Брест в окружении, и оттуда уже никого не выпустят, вопрос, займут они город или нет, совсем не стоит, вопрос стоит, только когда они это сделают и какие потери при этом понесут.

Ай-й, — вскрикнул я, когда медсестра сдёрнула бинт, уже присохший к ране.

— Да, рана глубокая, сама будет долго заживать, вы же на неделю в больнице остаться не собираетесь?

— Нет, конечно, тогда шейте и побыстрее, нам ещё к той колонне возвращаться, — ответил я и побледнел, увидев гнутую иголку с ниткой в металлическом контейнере для зашивания ран.

— Командир, может, мы подготовим пока, что надо?

— Нормальные топоры, лопаты, копать стрелковые ячейки для пулемётных позиций, пила. Будем баррикаду на дороге делать, чтобы фашисты не могли проскочить вслед за нами, ну и пулемёт берите. Да и Акулину с Игорем забираем, используем всех, кто есть, — распорядился я и прикусил язык от боли, когда игла вошла в мясо, рядом с раной.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — улыбнувшись, как ни в чём не бывало, ответила фельдшер, продолжая протыкать иголкой кожу и стягивать рану.

— Ох, я думал, обезболят, — прошипел я.

— Марина обезболь молодому человеку.

Девушка улыбнулась, наклонилась к ране и неожиданно для меня подула, а я так и застыл с открытым ртом.

— Ну, как, полегчало? — также улыбаясь, спросила девушка, и я понял, что она достаточно молода и симпатична, можно сказать, даже красива, только вот мешковатый халат портил её фигуру, и из-за этого я не сразу её разглядел.

— Ну, как помогает, — продолжая шить и улыбаться, спросила фельдшер.

— Определённо помогает, вот только не нужно останавливаться, обезболивание быстро заканчивается, — шипя, произнёс я, а фельдшер уже завязывала последний узел.

— Марина, повязку наложишь крепкую, но, чтобы рукой мог двигать, сама слышала, молодому человеку ещё воевать.

Я, посмотрев на врача, решил поднять тему, которая меня волновала больше всего.

— Агриппина Илларионовна, а много в больнице больных и раненых? — спросил я.

— Двоих вчера принесли раненых, один в ногу, кость перебита, гипс наложили, второй — тяжёлая контузия, надо бы в центр его везти, да транспорта нет, телефон не работает, что делать, даже не знаю. Ходила в сельсовет, но председатель, как вчера уехал, так до сих пор не вернулся, а без него подводу никто не даст. Ещё двое лежачих: один с аппендицитом, третий день как, один ногу топором поранил, по пьяни дрова пошёл рубить, температура, нужно наблюдение, возможна гангрена, вчера вскрывала рану, чистила. Двоих вчера с поезда с переломами ног, они не ходячие, хоть и травмы не тяжёлые, без смещений, гипс наложили. Ну и лётчик ваш, он, кстати, спрашивал, кто его привёз, просил зайти к нему.

— Значит, семь человек, минимум четыре подводы, ехать далеко, немец быстро двигается, да и дороги, вероятнее всего, беженцами заполнены, их ещё и немцы с самолётов расстреливают. Готовьте больницу к эвакуации, с подводами и провизией я решу, под свою ответственность, всё одно, иначе немцам достанутся.

— Я не имею права без приказа, — попыталась возразить фельдшер.

— А никакого приказа не будет, немецкие диверсанты действуют уже глубоко в нашем тылу, перерезают связь, нарушают логистику. В армии сейчас такой бардак, что о вас уже и не вспомнят, немец рвётся к Минску с разных направлений. Под Брестом две дивизии в окружении, и их, вероятно, уже списали. Контрудары при манёвренной войне танковыми