Черный Маг Императора 29 - Александр Герда

Разумеется, он еще не был мне так же близок как Чертков, однако в целом я перестал ощущать настороженность. Во всяком случае, если в самом начале перед нами еще была тонкая невидимая стена, которую выстроил передо мной Гофман, то сейчас от нее не осталось и следа. До дружбы нам еще было далеко, но вот по части взаимного доверия мы с ним продвинулись неплохо.

Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что эти перемены в первую очередь связаны с тем, что поместье приняло меня как нового хозяина и открывало мне все больше своих секретов. Почему-то мне казалось, что это ему было приятно.

— Как и любому старику, который знает, что его дело будет продолжено после смерти, — поделился своим мнением на этот счет Дориан. — В этом смысле у них очень много общего с твоим Чертковым.

— Ты сейчас о чем? — не совсем понял я своего друга.

— Это же очевидно, мой мальчик. Твой наставник оставляет после себя некротика в твоем лице, а Гофман оставит поместье в надежных руках, — ответил Мор. — Оба могут помирать с чувством выполненного долга. Чертков вложил в тебя все свои знания и теперь его наследие продолжит жить. Ну а сторож передает тебе «Берестянку» как часть своей души. В общем, оба старика знают, что прожили свои жизни не зря, верно?

В целом я был согласен с Дорианом. Хотя мне не очень хотелось об этом думать, однако рано или поздно это должно было случиться. Что у Александра Григорьевича, что у Карла-Людвига возраст был преклонным, а значит… Те самые неприятные мысли, которые хочется гнать куда подальше. Особенно ту из них, которая касалась Александра Григорьевича.

— Тут уж ничего не поделать, Макс, — сказал в этот момент Мор. — Смерть приходит ко всем. Особенно рано она наведывается к тем, кого мы больше всего любим.

Один из очевидных фактов, которыми время от времени любил сыпать Мор. По этой части его давно уже надо было повысить из Капитана Очевидность, как минимум, до полковника. Однако в его словах была правда. В данном случае не очень приятная, но тем не менее неизбежная.

Слово за слово, как наш разговор сам собой подошел к концу. С ужином было покончено, дождь почти закончился. Ну улице уже не гремел гром и не сверкали молнии, так что самое время было отправляться в свою комнату, а затем в Тенедом. Как бы мне не была приятна компания Гофмана, ночь не бесконечна, и после встречи с Лакримозой я еще надеялся вернуться в «Берестянку» и отдохнуть.

Что-то подсказывало мне, что ритуал, который меня ждет, и в самом деле окажется непростым. Хотя Фрея и была заинтересована в том, чтобы я отказался от его проведения, не думаю, что она врала насчет его сложности. Все-таки в момент нашего разговора с ней она была под воздействием заклинания подавления воли, а насколько я понял, врать в этом случае она не могла.

То есть, ее слова, очевидно означали, что ритуал может быть не просто опасным, а смертельно опасным. Не самая приятная мысль, конечно, но отказываться от него из-за этого я не буду. Тем более, что мне будет помогать Лакримоза и если уж она не справится… Нет, об этом я думать не буду. Справится, куда она денется?

Поблагодарив Карла-Людвига за прекрасный ужин и компанию, я пожелал сторожу спокойной ночи, а затем отправился в свою комнату. По пути к дому я поймал себя на мысли, что вместо похода в Тенедом, я бы с большим удовольствием завалился спать и продрых бы до самого утра. В какой-то момент я даже подумал было так и сделать, а ритуал перенести на утро, но затем отказался от такого решения.

Кто знает, может быть, мне понадобится завтрашний день, чтобы отдохнуть от предстоящего мне дела. Как там говорится — не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня? Вот оно самое.

Перед визитом в Тенедом я наведался в Берлогу, чтобы взять с собой необходимые артефакты, которые могли пригодиться мне во время ритуала. Разумеется, все то, что касалось моей защиты, и на всякий случай прихватил пузырек с чудесной заживляющей мазью, которую когда-то давно подарил мне Щекин. Вдруг пригодится? Вряд ли, конечно, но в данном случае лучше иметь и не воспользоваться, чем потом жалеть о том, что не захватил пузырек с собой.

Пока я заканчивал последние приготовления, Дориан делился со мной своим впечатлением от разговора с Карлом-Людвигом. За это время у Мора появилась целая теория насчет тайного архива Гофманов, причем в своих размышлениях закопался он довольно-таки далеко. Гораздо глубже, чем я сам.

Иногда в такие моменты я ловлю себя на том, что Дориан слышит и чувствует гораздо больше меня. Понятия не имею почему так происходило. Видимо в данном случае как раз и работает тот самый жизненный опыт, о котором Мор любит мне частенько напоминать.

— Твой сторож очень умный старик, — начал он разговор. — Говорит правду, но не всю. Я уверен, что ему известно об этом всем гораздо больше, чем он рассказал.

— Насколько больше? — спросил я, перебирая артефакты.

— Скажем так, говорит достаточно, чтобы ты понял общий смысл, — ответил мой друг. — Однако, при этом многого явно не договаривает.

— Не знаю… — с сомнением ответил я. — Я думаю, что если он чего-то не сказал, то лишь самую малость. Зачем ему скрывать от меня многое? Он ведь и сам говорит, что «Берестянка» признала меня хозяином. Вечно ты всех подозреваешь в злом умысле против меня.

— Разве я тебе сказал, что он со зла это делает? — возмутился Дориан. — Он ведь не врал тебе, а просто умолчал кое о чем. Нет, здесь он скорее осторожничает. Не знает, как далеко ты сможешь зайти в своих поисках и разгадках секретов. Скажем так, дает тебе возможность докопаться до сути самому.

— Знаешь, я могу ошибаться, но мне почему-то кажется, что их осталось не так много, — ответил я. — Разве может быть что-то важнее тайного архива их рода? Думаю нет, Феникс мне уже показал его. Теперь бы еще как-то разобраться с содержимым этого архива. Совершенно неясно, для чего нужны все эти предметы.

— Согласен, — поддержал меня