Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Пункт назначения: залив Петра Великого, 42°47' с.ш., 131°39' в.д. Расчётное время хода: пять-шесть суток.

Цель: установить контакт с выжившими на побережье. Третья экспедиция. Две предыдущие без контакта. По данным коротковолновой связи, в районе залива периодически фиксируются сигналы. Последний: 14 июня.

Связь с Ниигатой каждые двенадцать часов на частоте 14.300, позывной «Хикари», контрольное время 06:00 и 18:00.

Продовольствие на шесть месяцев на пятьдесят человек. Рис, соевый соус, консервы. Медикаменты, полный комплект. Семена. Инструменты. Генератор. Рыболовные сети.

Двигатель работает штатно.

Такэда готовит на камбузе. Рис в 18:00.

На корме сохнет бельё.

1 июля

41°30' с.ш., 134°00' в.д. Ветер слабый.

Четвёртый день. Волнение: 0. На горизонте дымка.

Кодзима не вышел на связь.

Вечерняя поверка. Двадцать два.

Сигналы не повторились.

3 июля

Острова. Туман.

4 июля

Тихо.

5 июля

Глава 1. Обход

«Тридцать семь. Столько нас. Столько было вчера.» — Алиса Малкова

27 июня 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке, залив Петра Великого

Температура: +22°C | Утренний туман, штиль

Море: спокойное

Община: 37 человек (включая 5 детей до 7 лет)

Ресурсы: рыба — 21 день, родник — полный, оружие — арбалет (2 болта), ножи, гарпуны

***

Совка свистела.

Каждые две секунды один тон, высокий, ровный. Метроном ночи. Через полчаса замолчит, когда солнце тронет воду.

Алиса открыла глаза.

Потолок: доски тёмные, с прожилками, пятно от протечки похоже на кита или на облако, в темноте не разберёшь. Каждое утро одно и то же.

Пять утра, может, раньше. Часов на острове нет. Тело знает, когда вставать: пять лет просыпается с совкой и ни разу не ошиблось.

Поднялась, ноги на пол. Доски тёплые, не остыли за ночь, июнь, двадцать два даже ночью. Шорты, майка, волосы узлом на затылке двумя движениями. Босоножки у двери, четвёртая пара, Антон сделал. Не надела.

Дверь. Порог. Камень.

Шершавый, влажный от ночного тумана. Пальцы ног нащупали трещину, третью от порога, привычную, как линию на ладони. Тропа начиналась здесь, от порога к восточному берегу, через посёлок.

Дома тёмные, молчаливые, восемь штук, бревенчатые, крыши целые. Из второго храп, Гришин, густой, ровный, через закрытую дверь. Из дома Руслана тишина. Из Тамариного тонкий кашель, Ваня, второй день.

Пахло солью и дымом. Вчерашний костёр не погас, тлел где-то внутри угольной кучи оранжевой точкой.

Туман стоял в низинах, густой, серый, по колено. Лягушки молчали, рано ещё. Выше чисто, звёзды гасли медленно, уступая место предрассветному небу, ровному, без облаков. Над серыми зубами — каменными клыками у входа в бухту — розовая полоса.

Обход.

Каждое утро, пять лет, один маршрут. Каждый камень по имени, каждый поворот записан в мышцах и подошвах. Не осмотр. Ритуал.

Восточный берег. Тропа по камням, мимо крайнего дома. Через куст шиповника ветки отвела рукой, не глядя. Шип царапнул запястье, тот же шип, каждое утро. Спуск к воде по мокрой серой гальке, ступни привыкли, жёсткие, широкие, загрубевшие.

Прибой тихий, ленивый. Волна пришла, ушла, пришла, ушла. Море серое, тёмно-синее у горизонта, плоское, без единой складки, словно кто-то положил стекло от берега до тумана. Приморье. Серая вода, серые камни, серое небо.

Серые зубы. Верхушки торчали из тумана, мокрые, тёмные. Бурые водоросли у основания, на уровне воды, длинные, покачивались в такт прибою. Между зубами щель в три метра, вода вжималась в узкий проход, билась о стенки, выходила с шипением. Каждую секунду, ритм, ещё один.

За ними открытое море, пустое, десять лет пустое.

Проговаривание. На ходу, про себя.

Тридцать семь. Родник полный. Сети проверены. Помидоры подвязать сегодня. Марк на воде до рассвета. Лена у себя. Ваня кашляет, мелко, сухо.

Тридцать семь, как вчера.

Вверх, тропа к роднику. Через Кентерберийский лес, так называли ещё до катастрофы, туристы, палатки, лошади. С тех пор так и осталось. Дубняк и ольха сплетались ветками над тропой, лианы актинидии висели между стволами, зелёные, толстые, как верёвки. Под ногами мох, влажный, мягкий, пружинил под босыми ступнями. Между камней полынь, горький запах забивал соль на несколько шагов, потом снова соль.

На повороте плоский камень, на камне щитомордник, серо-бурый, свернулся кольцом. Голова треугольная, приподнятая. Лежал неподвижно, ещё холодный.

Алиса обошла. Шаг влево, шаг вперёд, шаг вправо. Тропа узкая, но места хватает, не первый щитомордник на этом камне, не последний. Для взрослого укус, неделя опухоли, для ребёнка опасно, антидота нет.

Прошла.

Родник. Расщелина в скале, тёмный мох по краям, бархатный, мокрый, холодный на ощупь, даже в июне, даже когда воздух плавится от жары. Вода билась тонкой струёй, холодная, единственный холод на острове. Алиса присела на корточки, набрала в ладони, пила, вода по подбородку, по шее, ледяная дорожка от горла до ключицы. Пальцы заныли, зубы тоже.

Родник полный, ни разу не пересох.

Огород ниже по склону, южная экспозиция, солнце с утра до обеда. Три гряды. Картошка: ботва высокая, густая, тёмно-зелёная, жуки на листьях, рыжие, в чёрную полоску, медленные. Помидоры тяжёлые, зелёные, четыре куста клонятся к земле, палки-подпорки покосились, подвязать сегодня. На краю гряды укроп и щавель, за камнем дикий чеснок.

Южный берег. Остановилась на гребне, посмотрела вниз.

Издалека, всегда издалека.

Галька и камни до самой воды, у кромки тёмная полоса водорослей, бурых, скользких. Мухи чёрными точками над полосой прибоя.

Чисто.

Днём всегда чисто: солнце прожаривает гальку до белого, до сухого, и к полудню ничего на ней не остаётся.

Ночью другое.

Развернулась, пошла назад.

Совка замолчала. Солнце тронуло воду, розовая полоса разлилась по горизонту, стала светом, плоским, тёплым, прямо в лицо. На смену совке крик чаек, вернулись на остров три года назад, и теперь их крик значил утро, как совка — ночь. Лягушки у родника начали хор, громкий, монотонный. Шершень загудел у тропы, низкий, жёлтый. Утро.

***

Остров просыпался.

Дым из трубы Тамариного дома, тонкий, медленный, прямо вверх. Запах жареной рыбы с северной стороны, детский визг далеко, у воды. Плеск вёсел в бухте, размеренный, ровный.

Алиса шла по тропе, обход, вторая часть, теперь люди.

Навес у площадки. Шестеро на камнях и брёвнах. Надя стояла перед ними, волосы собраны, седые пряди на висках, морщины у глаз. В руке палка, на песке буквы.

—