Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Море успокоилось.

— Семь, — сказала Надя. Голос ровный, будто считала тарелки к ужину. — Нас семь.

Никто не ответил.

Антон держал курс. Белые костяшки на руле. Челюсть сжата. Смотрел вперёд. Только вперёд. Обернуться — увидеть лицо сына. Не сейчас.

Мотор работал.

Волна плескала.

***

03:20

Марк не двигался два часа.

Сидел на дне лодки, среди чужих ног, среди мокрых пятен, среди тишины. Правый кулак сжат. Разжимал. Сжимал. Разжимал.

Ни тёплого. Ни холодного. Пальцы в пальцы. Кожа в кожу. Своя.

Раньше, когда солдатик молчал, — страшно. Теперь солдатика нет. И страха нет. Пустота — гладкая, как вода, которая забрала Катю. Гладкое дно без дна.

Катя знала. Рисовала правду. Карандаш сам. Но карандаш утонул вместе с блокнотом. Вместе с ней.

Надя подсела. Положила руку на плечо.

— Малыш.

Молчание.

— Марк.

— Слышу, мам. Просто тихо внутри.

Надя прижала его к себе. Он был маленький. Одиннадцать лет, худые руки, острые лопатки. Пах морской солью и мокрым алюминием. Ребёнок.

Алиса сидела рядом. Молча. Потом достала блокнот — свой, не Катин. Открыла, закрыла. Нечего записывать. Кроме цифр.

Десять минус три.

***

04:50

Рассвет шёл медленно.

Не как свет — как запах. Сначала воздух изменился. Сырость. Водоросли. Что-то гнилое, тяжёлое — дохнуло из темноты. Земля близко.

Потом серое — не цвет, а состояние. Море из чёрного стало серым. Небо тоже. Между ними — туман.

Из тумана проступили скалы.

Серые. Острые. Торчали из воды, как зубы из десны — щербатые, с прожилками белого кварца. Два главных клыка по бокам входа в бухту. Между ними — узкий пролив. Волна билась о камень, пена ложилась на серое.

Серые зубы.

— Сколько лодок, — сказала Алиса.

На скалах, между камнями, у воды — обломки. Деревянные доски. Кусок надувной лодки — оранжевый, сдутый. Вёсла, обломанные пополам. Обрывок паруса на куске мачты. Пластиковые канистры. Детский спасательный жилет — жёлтый, на пятилетнего.

Кто-то уже плыл сюда. Тоже верил.

Запах менялся. Соль — водоросли — гниль — сладковатое, тошнотворное. Надя прикрыла нос. Ира отвернулась.

Антон направил лодку между клыками. Узко. Борт скрипнул о камень — металл по камню, зубная боль в ушах. Прошли.

Бухта.

Серая вода, неподвижная, как олово. Туман белыми клочьями на поверхности. Берег — мокрая тёмная галька.

Тишина.

Ни птиц. Ни насекомых. Ни волны — бухта закрыта. Только капли с весла — кап... кап... — и дыхание семерых.

— Я не вижу их, — сказала Лена.

— Кого?

— Тех, кого Катя рисовала. С перепонками. Никого нет.

Антон выключил мотор. Тишина стала полной.

***

05:30

Лодка ткнулась в гальку. Хруст. Антон перешагнул через борт, ноги по щиколотку в воде. Тёплая. Мягкое дно — песок и мелкие камни.

Потянул лодку на берег. Алиса спрыгнула, помогла. Вместе вытащили «Прогресс-4» на гальку.

Запах ударил. Сладковатая гниль — густая, тяжёлая. Антон задышал ртом.

Тела.

Первое — в десяти шагах от воды. Скелет в остатках камуфляжа. Берцы на костях, череп повёрнут к морю. Год, может два. Белые кости. Чистые — что-то обгрызло.

Второе — дальше, у перевёрнутой лодки. Вздутое, серое. Недели. Джинсы, футболка с надписью. Лицо... лица не было.

Третье. Четвёртое. Шестое. Десятое.

Десятки. Разной степени мёртвости. Кости в тряпках. Серые раздутые тела. Кто-то обнимался — два скелета, руки переплетены. Кто-то полз к воде — борозда в гальке, в конце борозды — тело.

Все плыли сюда. И все мертвы.

Надя вышла из лодки. Посмотрела. Обернулась.

— Не выходите пока.

— Надь, — сказал Антон.

— Оле не надо это видеть.

— Оля видела хуже, — сказала Ира тихо.

Оля вышла. Посмотрела. Губы задрожали, глаза наполнились. Не заплакала. Отвернулась. Прижала кулаки к бёдрам и стояла — спиной к мёртвым, лицом к морю.

Бади выпрыгнул из лодки, обнюхал гальку. Фыркнул. Отошёл от ближайшего тела. Сел, поджал лапы.

Алиса шла по берегу. Считала. Лодки: деревянная, разбита о скалу. Надувная оранжевая — сдутая. Моторная, похожая на их «Прогресс», — перевёрнута, на днище чёрным маркером: «Мы доплыли».

Заглянула под днище. Два скелета. Маленькие.

Отвернулась. Три вдоха. Открыла глаза.

— Пап.

— Что, Ись?

— Тут нет никого. Живого.

Антон стоял на гальке. Под ногами — осколок кости.

Лена вынесла из лодки вещи. Рюкзак, арбалет, лопата, бутылки. Привычка — разгрузить, разложить. Руки делают, голова отключается.

— Нужна вода, — сказала она. — У нас нет воды.

Все знали.

***

07:00

Разведка.

Антон, Алиса, Ира. Остальные на берегу. Надя и Лена — лагерь. Оля — при них.

Марк сидел в лодке. Не вышел. Бади рядом, на горячем днище.

— Марк, — позвала Надя.

— Я тут, мам. Просто посижу.

Не посмотрел на берег. Не поднял правую руку.

Трое пошли вглубь.

Тропинка от пляжа — натоптанная, но давно. Трава сквозь камни, бурая от жары. Деревья сухие, скрюченные, листья облетели. В Приморье раньше было зелено в мае. Теперь — бурое, высохшее.

Запах изменился. На берегу — гниль тел. Здесь — ничего. Сухая пыль, нагретый камень. Отсутствие запаха. Отсутствие жизни.

Посёлок начался через двести метров.

Дома. Деревянные, шиферные крыши. Те самые дома, в которых тридцать первого декабря двадцать шестого все погибли за восемнадцать секунд. Минус семьдесят три. Стены не спасли.

Кто-то пришёл потом. Следы обживания: огород — грядки одичали, ботва сплелась в жёлтые узлы. Заколоченные окна. Самодельная печка из бочки, труба в стену. А потом — следы конца. Разбитая посуда. Бурые пятна на стенах. Царапины на дверном косяке — длинные, глубокие, как от ногтей.

Ветер в окнах без стёкол. Скрип двери на одной петле.

Алиса проверяла дома. Быстро, методично — вошла, осмотрела, вышла. Третий. Пятый. Седьмой.

Пусто.

— Колодец, — сказала Ира.

Каменный, деревянный ворот. Ведро на цепи — ржавое. Ира покрутила, цепь загремела. Ведро ударилось о дно. Сухое. Антон наклонился, чиркнул зажигалкой. Камни внизу. Ни капли.

Второй колодец. Вода была. Мутная, бурая. Антон зачерпнул, понюхал. Попробовал кончиком языка.

— Солёная. Море просочилось.

— Третий?

— Смотри.

Впереди — навес между двумя домами. Под навесом — бочка. Пластиковая, двести литров. Для дождевой воды. Крышка закрыта. Антон ускорил шаг.

— Стой! — Алиса.

Замер. Посмотрел вниз.

Проволока. Ржавая, натянута между камнями. Десять сантиметров от земли. Растяжка.

— Ловушки ставили, — сказал Антон.

Перешагнул. Высоко, осторожно.

Ира следом. Посмотрела на проволоку.