Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

говорящей о Законе Непредсказуемых Последствий, более строгом, чем любой писаный закон. Даже если то, что вы сделаете, приведет к желаемому результату, наверняка будут и другие последствия, совершенно неожиданные. Никак не менее трех, и одно из них, скорее всего, окажется неприятным.

Поначалу легкие дожди вызвали удивление, ибо Эгвейн сообщила Совету лишь то, что Чаша Ветров найдена и пущена в ход. Она не могла позволить себе рассказать больше об услышанном от Илэйн в Тел’аран’риоде; положение ее и без того было шатким, а многое из случившегося в Эбу Дар, стань о том известно, окончательно выбило бы почву у нее из-под ног. Первые упавшие капли были встречены взрывом восторга. В полдень прервали марш, развели костры и устроили настоящее празднество: сестры возносили благодарственные молитвы, солдаты и служанки танцевали прямо под дождем. По этому случаю в пляс пустились и некоторые Айз Седай.

Спустя несколько дней моросящий дождик усилился, а потом зарядили настоящие ливни. Резкое похолодание принесло на смену дождям снегопады и вьюги. Расстояние, которое раньше проходили за день, – причем Эгвейн скрежетала зубами, считая движение слишком медленным, – теперь преодолевали за пять, да и то если не начинался буран, который вовсе останавливал армию. Было отчего подумать о трех непредсказуемых последствиях, и последнее из них, снег, очевидно, являлось самым неприятным.

Когда женщины подошли к маленькой залатаной палатке, пышно именовавшейся Кабинетом Амерлин, от одного из высоких фургонов отделилась тень и у Эгвейн перехватило дыхание. Приблизившись, тень преобразилась в женскую фигуру. Женщина откинула капюшон и тут же натянула обратно, но этого оказалось достаточно, чтобы узнать черты Лиане.

— Она будет нести караул и оповестит нас, если кто-нибудь появится, – пояснила Суан.

— Хорошо, – пробормотала Эгвейн, скрывая досаду. Отчего Суан не предупредила ее заранее? А то ведь она чуть не испугалась, что наткнулась на Романду или Лилейн.

В погруженном во тьму Кабинете Амерлин, словно тень среди теней, терпеливо дожидался укутанный в плащ лорд Брин. Обняв Источник, Эгвейн направила Силу, но не стала зажигать ни лампу, ни свечи, а сотворила светящийся шар, зависший над маленьким складным столиком, служившим ей письменным столом. Крохотный тусклый шарик, такой, что и снаружи вряд ли заметят, и потушить можно в мгновение ока. Она не могла допустить, чтобы ее обнаружили.

Бывали Амерлин, правившие твердой рукой, обладавшие не меньшей властью, чем весь Совет, вместе взятый, но бывали и другие, имевшие столь же мало влияния, как она сама, или даже меньше, хотя подобные, нечастые случаи были глубоко сокрыты в тайной истории Белой Башни. Некоторые растратили свою силу по мелочам, утеряв изначальное могущество, но добиться обратного – преодолеть слабость и обрести реальную власть – за три с лишним тысячи лет удалось лишь очень и очень немногим. Эгвейн хотелось знать, как добились этого Мириам Копан и горстка подобных ей, но если кто-то и удосужился сделать на сей счет записи, они были давно утрачены.

Почтительно поклонившись, Брин не выказал ни малейшего удивления ее предосторожностью. Он знал, что, встречаясь с ним тайно, она подвергается опасности. Сам облик этого крепкого, седого мужчины с грубоватым обветренным лицом располагал к доверию, но Эгвейн доверяла ему больше, чем многим, не только поэтому. На его плечах красовался подбитый куницей красный шерстяной плащ со знаком Пламени Тар Валона, преподнесенный Советом, однако за последние недели Брин не меньше дюжины раз дал понять, что независимо от мнения Совета о ней – а каково это мнение, ему, отнюдь не слепцу, было совершенно ясно! – для него она Амерлин и он следует за нею. О, разумеется, Брин никогда не высказывался прямо, но его осторожные намеки не оставляли сомнений. Рассчитывать на большее значило бы ожидать слишком многого. Число подводных течений в лагере едва ли не равнялось числу Айз Седай, и иные течения были достаточно сильны, чтобы затянуть Брина в омут. А заодно и ее саму – проведай Совет об этой встрече. Эгвейн полагалась на него в большей степени, чем на кого бы то ни было, кроме Суан, Лиане, Илэйн и Найнив, верила ему, как ни одной из сестер, принесших ей клятву, и хотела бы иметь смелость верить еще больше. Сгусток белого света отбрасывал слабые, дрожащие тени.

— У вас новости, лорд Брин? – спросила Эгвейн, снова подавляя надежду. Его появление посреди ночи могло объясняться дюжиной всевозможных причин, чреватых ловушками и капканами новостей. Возможно, Ранд решил добавить к иллианской короне одну-две новых, или Шончан, неведомо каким манером, захватили еще один город, или Отряд Красной Руки неожиданно двинулся своей дорогой, вместо того чтобы следовать тенью за Айз Седай...

— К северу от нас стоит войско, Мать, – спокойно ответил Брин. Его затянутые в кожаные перчатки ладони покоились на рукояти длинного меча. – Солдаты по большей части андорские, но к ним присоединилось немалое число мурандийцев. Люди, посланные мною в дальнюю разведку, доставили известие меньше часа назад. Командует Пеливар, с ним идет Арателле. Они – Верховные Опоры двух самых могущественных Домов Андора и привели с собой другие Дома, не меньше дюжины. Кажется, их войско быстро продвигается на юг. Если вы – чего я не советую – продолжите путь в прежнем направлении и с прежней скоростью, наши передовые отряды встретятся дня через два, в крайнем случае через три.

Эгвейн ухитрилась сохранить невозмутимый вид, не позволив облегчению прорваться наружу. Случилось то, чего она так хотела, на что так надеялась, чего уже почти отчаялась добиться. А вот Суан – как ни странно – охнула, и хотя тут же хлопнула себя рукой по губам, было уже поздно. Брин покосился на нее, приподняв бровь. Впрочем, она немедленно приняла подобающий Айз Седай невозмутимый вид, почти заставлявший забыть о ее молодом лице, и требовательно спросила:

— Неужели тебя мучает совесть и ты не станешь сражаться против своих земляков-андорцев? А ну отвечай – здесь я не твоя прачка! – Нет, в ее невозмутимости определенно имелась трещина.

— Как прикажешь, Суан Седай. – В тоне Брина не было и намека на насмешку, но Суан закусила губу. Напускная холодность испарялась с поразительной быстротой. Брин поклонился ей – не слишком низко, но вполне учтиво – и спокойно сказал: – Разумеется, я буду сражаться с теми, на кого укажет Мать.

Даже здесь Брин не мог позволить себе большей откровенности. Имея дело с Айз Седай, он выучился осторожности. Так же, как и Эгвейн. Порой ей казалось, что осторожность стала ее второй натурой.

— А если мы не продолжим путь? – спросила она. Все возможности обсуждались ею с Суан