Консультант - Александра Торн

class="p1">– Пока нет, – вздохнул Лонгсдейл. – Я написал троим консультантам и еще нескольким людям. Но мало кто из них сидит на месте, возможно, они прочтут письма только через неделю или две.

– Что ж, тогда будем работать с тем, что имеем. Съезжу в больницу, потолкую с Фарланом…

Консультант кашлянул:

– Я немного подчистил его память.

– Чего?!

– В пределах разумного, конечно. Утечка газа, которая вызвала массовую панику…

– И кто вам разрешил? – холодно осведомился Бреннон.

– Мистер Бройд.

– Вот как, – процедил Натан. Он понимал, какие причины вынудили шефа так поступить, – но это никак не отменяет того, что Фарлан, выйдя из больницы, отправится хоронить коллег, друзей, родственников. Бреннон взглянул на Джен и отвел глаза. Не только ведьма к этому причастна. Он сам тоже хорош.

«Никто никогда не сможет поймать таких, как хозяин нежити, – сказал ему Редферн тогда, в Бресвейн. – А вы ничего и никому не докажете».

«Ну ладно, – подумал Бреннон. – Ладно же…»

– Если хозяин падали так хочет меня увидеть, – процедил он, – то увидит. Я приду к нему.

– Натан, но это же неразумно! – воскликнула Валентина. Пес встревоженно уставился на него. – Мы же не знаем, чего он от вас добивается! Мы даже не уверены в том, что он действительно хочет вас видеть, а не просто…

– Это не значит, – оборвал ее комиссар, – что я пойду к нему безоружным и неподготовленным.

* * *

Моряки ушли и унесли трупы. Маргарет оторвала рукав блузки и вытерла пот с лица и шеи Энджела. Он лежал, закрыв глаза и не шевелясь, дышал прерывисто и неглубоко. Наставник был матово-бледным, почти серым, из-за черной щетины его лицо выглядело совсем исхудавшим. Щеки так запали, что казалось, будто заострившиеся скулы вот-вот порвут туго натянутую кожу. От него тяжело пахло по́том, кровью и мясом.

– Энджел, – тихо позвала Маргарет. Наставник приоткрыл глаза, и девушка коснулась его плеча. – Я сниму вас отсюда. Только найду, куда уложить.

– На пол, – пробормотал он, еле ворочая языком. – Неважно куда. – Энджел судорожно дернул рукой в ремне, и Маргарет прижала ее к лавке, чтобы он не повредил себе еще больше.

– Тише. Не двигайтесь. Я сейчас.

Она пригладила его влажные слипшиеся волосы, убрала их со лба и взяла светильник. Чаша на высокой ножке оказалась неожиданно легкой. Мисс Шеридан понесла ее, как факел. В амбаре оказалось еще несколько устройств вроде лавки с ремнями, но матросы уволокли с собой все инструменты, которые сошли бы за оружие. В углу девушка обнаружила груду тряпок, ветоши и пустое ведро – видимо, для уборки. Она унесла с собой все: ведро поставила подальше, чтобы меньше пахло, когда они воспользуются им как туалетом; тряпки ровным слоем разложила по полу рядом с лавкой. Маргарет понимала, что не унесет Энджела далеко.

– Готово, – шепнула она ему и взялась за ремень. Застежка оказалась такой тугой, что девушка с трудом смогла выпихнуть ремень из пряжки. Энджел несколько раз сжал и разжал кулак и попытался помочь ей со вторым ремнем, хотя рука у него дрожала, так что помощь вышла символической.

– Лежите смирно. – Маргарет перебралась к его ногам – и ее затошнило. На рубашке Энджела остались брызги крови, но брюки были залиты ею почти целиком, к влажной ткани липли кусочки кожи, мяса и осколки кости. Маргарет подобрала тряпку и, сглотнув, протерла зажимы над коленями и у лодыжек Энджела. Они были липкими, скользкими и красными.

– Я сам, – пробормотал наставник и попробовал сесть.

Его тут же дернуло судорогой боли, а лицо исказилось так, что Маргарет поспешила уложить Энджела обратно. Она освободила из тугих зажимов сперва целую ногу, затем перебралась к другой, взглянула на потемневшие доски, и вдруг у девушки затряслись руки, глаза заволокло горячей влажной пеленой, от запаха к горлу подкатила рвота.

– Маргарет, – как сквозь вату донеслось до нее, – я сам…

– Сейчас, – сквозь зубы выдавила мисс Шеридан, сглотнула кислую жижу, которая заполнила рот, и вытерла рукавом глаза. Поморгала. Обернула руку тряпкой и стала осторожно подергивать зажим внизу, у лодыжки. Она старалась действовать быстро, прислушиваясь к сбивчивому дыханию Энджела. Он по-прежнему не издавал ни единого звука: ни криков, ни стонов. Хотя Маргарет не знала, становится ли легче, если кричать от боли. С зажимом у колена было хуже – при каждом движении Энджел замирал, задерживая дыхание.

– Он что-то повредил вам? – спросила Маргарет.

– Нет, это реакция на восстановление. Пройдет. Не обращайте внимания.

«Если они не сделают с вами еще что-нибудь», – горестно подумала девушка.

Она раскрыла зажим и, едва касаясь, провела тряпкой по ноге. Энджел схватил ее руку и просипел:

– Не надо.

Маргарет медленно раскатала брючину поверх запекшейся крови.

– Давайте.

Энджел оперся на плечи девушки, она приподняла пострадавшую правую ногу. Наставник осторожно повернулся, спустил левую с лавки, нащупал пол и встал.

Редферн оказался тяжелым. Он постарался перенести свой вес на левую ногу, но Маргарет все равно едва не уронила его, когда он коротким скачком придвинулся к лежаку из тряпок. Девушка помогла Энджелу сесть, потом уложила его, взбила тряпки под его головой повыше, он снова прикрыл глаза – и на этом ее силы вдруг иссякли. Маргарет сгорбилась, закрыла лицо руками и мелко затряслась.

Она наконец ощутила боль под ребрами, которая волнами расходилась по телу при каждом вздохе; боль в руках там, где их сжимал Ляйднер, жжение в ссадине на правой скуле от удара об пол и такое же, но слабее – на левой, от затрещины. Ее заволакивала пелена тяжелого чувства – мутного, одуряющего, как запах крови, смешанный с запахом пота, влажного дерева и пыли. Одни! Они тут совсем, совершенно одни! Беспомощные без магии и оружия. Абсолютно беззащитные перед человеком, который способен сделать с ними всё что угодно. Всё, что Маргарет не могла представить – даже не догадывалась, что кто-то способен делать такое с живыми, чувствующими боль людьми. Всё что угодно. Боже мой всё, что угодно!

Она вдруг остро ощутила, что там, в полутьме, в полной тишине, таятся какие-то тошнотворные механизмы, и… и… она знала, что не выдержит. Не выдержит такого… такого, как… Маргарет сжала виски. Она не могла представить себе, каково это, и ее разум в ужасе отпрянул от малейшей попытки сделать это. Но она знала, что ей не хватит ни сил, ни гордости на… на это…

А ведь она – единственное слабое место в броне, которой Энджел защищался от всех этих гадов! Почему она такая никчемная, почему не сильная, почему она… почему так подводит его! Если бы не она, ему