Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Стараясь не обращать внимания на вставшего рядом отца, Хенрик вновь сотворил распавшиеся сканирующие чары. Тоненькая, словно сотканная из серебристой паутины, сетка плавно легла на обгорелый кусок плоти, окутала его кратковременным сиянием и спустя несколько секунд развеялась, так ничего и не обнаружив.

— Проклятье!

Сын устало отодвинул увеличительное стекло на лоб и выругался сквозь зубы и покосился на заинтересованного Бенедикта.

— Ну? Что можешь сказать, сын?

— Ничего не понимаю! Ясно ведь, что эта тварь создана магически! А значит, в ней должны остаться отголоски чародейства. А тут — ничего! Словно этот кусок мяса взорвался сам по себе!

— Это говорит лишь о том, что ее создатель — большой хитрец и очень искусный маг. Готов поспорить, что всю заложенную мощь он сосредоточил в каком-то одном месте. Скорее всего, в сердце. И во время взрыва освободившееся заклинание полностью уничтожило орган, не оставив от него даже пепла. Вместе со всеми следами. По крайней мере теми, которые ты надеешься найти.

— И что же делать, отец? Получается, мы ничего не сможем сделать?

— Чтобы так говорить, мы действительно должны испробовать все.

Бенедикт залез во внутренний карман и извлек оттуда маленького, не больше винной пробки, серого мышонка. Зверек открыл жемчужные, «незрячие» глаза, ловко спрыгнул с ладони мага и с любопытством принюхался.

— Пневм? — Хенрик по необычным глазам узнал вселенного в зверька низшего обитателя планов Жизни. — Как он нам поможет?

— Пневм — создание безмозглое. У него даже чувств и желаний собственных нет, так что единственное, что ему остается — это усиливать чужие. А этот мышонок сидел голодал пару дней.

Тем временем грызун, почуяв падаль, безошибочно побежал к останкам. Подбежав в ближайшему, мышонок взял один из кусочков плоти в лапки, обнюхал, но жрать не стал. Смешно чихнув, одержимый духом мышонок что-то тоненько пропищал, выбросил кусок, подбежал к следующему, но и здесь его ждало разочарование.

— Отец, я не очень силен в наречии планов Жизни. Мне показалось, или дух сказал?..

— Все верно. Он негодует, что его пытаются накормить землей. Теперь понятно, откуда у тебя в лаборатории едва уловимый запах свежей пашни.

Хенрик втянул воздух, но ничего не почувствовал.

— Ты просто уже привык к нему. Запах очень слабый, чтобы так просто его учуять. А вот пневм почувствовал.

Голодный мышонок метался по столу в поисках пропитания, но не притрагивался к вожделенному мясу.

— Но что это значит?! На нас покушался Якостроф?! Этот неизвестно откуда взявшийся маг? Но зачем ему это?! Мы никогда не враждовали с повелителями Земли!

— Так ли это важно, сын? Главное, что теперь мы знаем, кто наш враг.

Но Хенрик, едва ли не впервые в своей жизни, упрямо поджал губы и энергично закачал головой:

— Важно, отец! Если хотим предугадать следующий шаг врага, мы должны понять его мотивы! Иначе рискуем оказаться пешками в чужой игре. Я могу назвать с десяток тех, кому была выгодна твоя смерть, но не вижу ни единой причины, по которой твоя кончина выгодна Якострофу!

Бенедикт с удивлением посмотрел на собственного сына, словно видел того впервые. Всегда предпочитающий оставаться в чужой тени Хенрик решил проявить самостоятельность мысли и не побоялся открыто высказать ее вслух. Зевс побери, да ради этого стоило пережить еще парочку подобных нападений!

Одобрительно улыбнувшись, Бенедикт похлопал сына по плечу:

— В твоих словах есть зерно истины, мой мальчик! Но я не представляю, что мы можем сделать еще.

Хенрик нахмурился, не решаясь озвучить свою мысль, но наткнулся на одобрительный взгляд отца и решился:

— Ты ведь лечил Марекита? Ну, когда он разрушил статую Прометея и едва не умер.

— Было дело. Я тогда еще сильно сомневался, а не дать ли ему сдохнуть, но чувство долга пересилило.

— Тогда, уверен, ты сохранил слепок его ауры. Можешь передать ее пневму? И попытаться через него воздействовать на останки?

Бенедикт, впервые за долгое время довольный своим сыном, одобрительно хмыкнул и сосредоточился. Вытянул руку в сторону бегающего по столу мышонка и тот сразу же застыл, не в силах сопротивляться потоку чужой магии. Глаза зверька потемнели, избавились от жемчужного блеска и стали матово-черными, а шерстка потемнела. Грызун повернулся к лежащим на столе останкам и пропищал несколько слов ломким неживым голосом. Секунду ничего не происходило, а затем останки несчастной Маришки стремительно истлели и рассыпались невесомым прахом, оставив в лаборатории ощутимый запах очень старой разрытой могилы.

— Отец, это…

— Создатель некротической твари может приказывать своему детищу все что угодно. В том числе и прекратить свою мерзкую не-жизнь. Избавить мертвую плоть от оков, удерживающих в этом мире.

Голос Бенедикта дрожал от злости. Он взмахнул рукой и ни в чем не повинный, зараженный Смертью пневм мгновенно развоплотился, оставив на столе мертвое тельце.

— Мне нужно связаться с Фелицией. У меня есть мысли относительно нашего союза с кланом Танатис.

Глава Енисис стремительно направился к выходу из лаборатории, но на полпути обернулся:

— Отличная работа, сын. Я горжусь тобой.

Глава 17. Место, откуда не возвращаются

Огромная, бескрайняя пещера то и дело озарялась разноцветными вспышками, когда слабый свет преломлялся на гранях самых разнообразных драгоценных камней. Их здесь было столько, что попади сюда какой-нибудь жадный до «брюликов» нувориш — точно бы помер от сердечного удара. Я же уже бывал здесь, пусть и только в своих видениях, так что к буйству безмерного богатства остался равнодушен. Что толку вожделеть сокровища, которые существуют лишь в твоем воображении?

— Это место существует на самом деле, Милан. Но не думаю, что ты когда-нибудь сможешь попасть сюда во плоти.

Голос, в прошлый разы заставивший меня ощутимо вздрогнуть, в этот раз я воспринял с должным спокойствием. Ждал, что моя невидимая собеседница и помощница заговорит. Так сказать, на опыте.

— Всякий раз, когда я попадаю сюда или разговариваю с вами, со мной приключаются, назовём их так, — интересные события. То разбойником стану, то с демонами борюсь, то могущественных големов развоплощаю, с богами уже подрался… Что вы придумаете для меня на этот раз?

Моя собеседница рассмеялась чудесным смехом, в котором мне почудились отзвуки колокольчика. Набравшись храбрости, я осторожно пошел вперед, с интересом оглядываясь по сторонам.

— Что это за место?

— Ты хотел бы попасть сюда?

Я отрицательно покачал головой:

— Что мне тут делать? Любоваться на тонны изумрудов и рубинов? Так себе занятие. Предпочитаю жить на поверхности. Кстати! Не хочу показаться невежливым, но не могли бы вы выдать мне свою очередную порцию туманных фраз и подсказать, как вернуться обратно?

— А