Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

любимой белой блузки с итальянскими рукавами — она знала кто именно сумеет ее защитить. Наверное, она тоже испуганная девочка, которой нужен рядом вот такой мужчина — с грубоватым юмором и сильными руками. Спокойный и не реагирующий на ее подначки, не ведущийся на все ее женские штучки и капризы, но протягивающий руку помощи тогда, когда она в этой помощи реально нуждалась. Так что она смело может сказать, что видела Виктора во всех ситуациях и знает какой он.

— Конечно же я видела. — продолжает она: — Виктор Борисович в такие моменты просто неостановим и неутомим. И это прекрасная черта характера для советского учителя. Стремление к вершинам педагогической науки и практики.

— Это меня и пугает. — подает голос Яна Баринова: — то что он неостановим и неутомим. А еще — неумолим. А телесные наказания за то, что на уроках заснула — это перебор с педагогической наукой и практикой. Тем более такие. Как она завтра ходить будет? То есть сегодня?

— Видела я ее с утра. Ходит. Правда прихрамывает, но ходит. — говорит Инна Коломиец: — удивительная женщина. Другая, наверное, неделю бы нараскоряку ковыляла… а ей все нипочем.

— Что? — не понимает контекста Альбина: — вы о чем это? Или — о ком?

— А кто Виктора Борисовича видел? — спрашивает Оксана Терехова со своего места: — я нет. Кто-то видел? Ага. Вот то-то же. Тут скорее за него нужно переживать. А прихрамывает ваша Ирия Гай, потому что ногу потянула. Вернее — симулирует что хромает. Сама видела, как она позабыла на какую ногу хромать и стала правую подтягивать, правда потом спохватилась и снова на левую стала прихрамывать…

— Я… вы про Лилию Бергштейн говорите, девочки? Нехорошо личную жизнь вашего учителя за спиной обсуждать… — говорит Альбина, пытаясь понять о чем именно идет речь.

— А как ее еще обсуждать? — спрашивает Яна Баринова: — Виктор Борисович постоянно занят. Я бы в глаза с ним про это поговорила, но после вчерашнего опасаюсь. Видела, что бывает с девочками, которые с ним слишком много говорят… брр! — она передергивает плечами и ежится: — живому человеку внутрь такое засовывать… больно же! Вы бы слышали, как она кричала, бедняжка…

— Барыня, заткнись, ничего ты в колбасных обрезках не понимаешь. — прерывает ее Лиза Нарышкина: — Альбина Николаевна сказала же что тоже все видела и слышала, чего ты тормозишь.

— А. И правда. — кивает Яна: — вы же все видели. Вы, наверное, с другой стороны были, в палате слева?

— Чего?

— А я думаю, чего вы с такими красными глазами с утра, тоже боялись заснуть? — сочувственно говорит девочка: — давайте по очереди друг друга караулить? Если с открытыми глазами сидеть, тогда Виктор Борисович сзади не подберется…

— Чего?!!

Глава 4

— Маша! — и в воздухе повисает белый мяч чешской фирмы «Gala». Взвивается в воздух гибкое и сильное девичье тело и короткий, звонкий звук как от пощечины — разносится над пляжем. Мяч белой молнией проносится над сеткой и отскакивает в сторону, подняв фонтанчик песка.

— Тц. — огорченно говорит Валя Федосеева, вставая и вытряхивая песок из купальника: — поди угадай куда она бить собирается.

— Тут просто сетка ниже. — говорит Алена Маслова: — вот она и лупит прицельно. Раз и все.

— Ладно, проиграли, так проиграли. Пошли на песочке посидим. — Валя подбирает мяч и перекидывает его через сетку, въевшаяся в кровь привычка не давала передавать мяч под сеткой, обязательно нужно было перебросить. Мяч ловит Лиля Бергштейн и улыбается широкой улыбкой.

— Вот глядя на тебя, Бергштейн, так и хочется сказать — ступай лимона поешь. — говорит Алена: — у тебя не лицо, а плакат на первое мая. Как у молодой монашки которая в корзине овощей особо длинный огурец нашла.

— Следующая пара! Импровизированный турнир по пляжному волейболу имени товарища Полищука — продолжается! — звонко оповещает всех Наташка Маркова, которая стоит у сетки со свистком на шее: — кто там следующий? Напоминаю приз — два купона «Загадай Желание», по одному на каждого члена команды! Пока лидирует команда «Летящий Паровоз», или Волокно с Кайзером.

— Толку с ними играть? — задается вопросом Маслова, садясь на теплый песок за пределами импровизированной волейбольной площадки: — на подборе Лилька, на влупе по диагонали — Машка. Лилька! Имей в виду желания загадывать в пределах разумного! Разумного для обычных людей, а не для тебя, мутантка! И у тебя вообще нога же была подвернута!

— Уже прошла! — кричит в ответ Лиля и улыбается: — на мне все быстро заживает! Как на собаке!

— Скорее как на кошке. — ворчит Маслова: — ну кто следующий?

— Салчакова. — со своего места встает Юля Синицына и снимает с головы соломенную шляпку с большими полями. Снимает темные очки и поворачивается к Айгуле, которая сидит на песке, скрестив ноги по-турецки.

— Салчакова, предлагаю временно объединиться в команду, если не хочешь потом желания Бергштейн выполнять. — говорит Синицына: — шансы есть. Ты быстрая и высокая, подобрать и подвесить можешь, а у Бергштейн лодыжка подвернутая, она все равно левую ногу бережет. Волокитина привыкла в спортзале прыгать, на песке ей трудно, она ногами зарывается, непривычно.

— Идет. — кивает Айгуля и встает с песка, отряхивается и наклоняет голову из стороны в сторону, разминая шею: — не хочу желания Лильки исполнять после того, как Маслова ее весь прошлый вечер пошлостям учила, а Витька с утра даже не появился. Мало ли чего она для нас придумает…

— Горе побежденным! — тем временем кричит Лиля, приложив руки ко рту, изображая рупор: — вы все будете страдать под моей железной пятой!

— Витьку жалко. Вот кто страдает. — говорит Айгуля и качает головой: — связался с тобой… ладно, Черная Птица, посмотрим, насколько твоя репутация оправдана. Надерем им жопки!

— Терпеть эту кличку не могу. — Юля поводит плечами, крутит бедрами, растирает коленки, разминаясь: — хватит меня так называть. Сетка тут ниже, чем в зале