Клан Волка - Анна Кондакова

подошёл поближе, и когда до противника оставалось метров десять, рванул к нему, размахнулся и ударил по винту под его креслом. Затем опустил одну руку ему на плечо, давя вместе с креслом вниз. Вторая рука уже приставила меч к горлу мага.

— Убит, — тихо сказал я ему на ухо.

Мужчина замер.

Моего появления он не ожидал.

Все водяные воронки, что бушевали по всему берегу, рухнули на землю и расплескались брызгами по камням.

— Хорошо, вы победили… — Маг поднял руки. — Могу я увидеть твоё лицо?

Я убрал оружие в ножны и обошёл кресло, встав перед противником, уже без брони и меча.

Мужчина нахмурился, разглядывая меня.

— Как ты выбрался из водяного пузыря? Это невероятно. По крайней мере, для Витязя с активным резервом меньше двух тысяч. А у тебя должно быть сто.

На берегу воцарилась тишина. Только река продолжала шуметь и бурлить по камням, неся мутные воды с гор в поля.

— Не знаю, — ответил я, всё ещё ощущая боль в горле после сильного кашля. — Возможно, вы отвлеклись на бой и ослабили свою водяную ловушку. Вот я и выбрался.

Маг хмыкнул.

— Возможно.

Он задрал голову и внимательно глянул на верхолёт с судьями, будто прося их отнестись ко мне со строгостью и тщательно проверить, не вожу ли я тут всех за нос.

— Мы можем идти? — спросил я.

Он снова посмотрел на меня и сощурился.

— Твоя фамилия Волков, верно?

— Да. А что?

Маг окинул взглядом тех, кто стоял за моей спиной.

— У тебя хорошая команда, Витязь Волков. Они бились за своего командира и не отстали бы, пока бы я тебя не отпустил.

Я кивнул.

— Спасибо и извините за кресло. Вам придётся заменить винт.

— Рад был познакомиться. Передай моё почтение твоему учителю. Меня зовут Гизон Кайман. Я морской маг ранга Чёрный Трезубец, третий сын главы племени Кайманов. Если будешь когда-нибудь на островах Каталины, будь и моим гостем.

Он приложил обе ладони ребром к груди и чуть поклонился.

Я повторил его жест и поклонился ему в ответ.

— Если судьба сведёт меня с империей Каталина, то я непременно вас найду, господин Кайман.

Попрощавшись, мы отправились дальше по тропе, а за нами бесшумно последовали верхолёты.

Не выдержав и десяти секунд, журналист начал громко комментировать:

— Они невероятны, господа! Они идут вперёд наперекор всему! Грязные, измотанные и уставшие! Они уже еле передвигают ноги, но идут и идут! Чрезвычайно достойное выступление! Ум, тактика, смекалка и слаженность! Им осталось совсем чуть-чуть, чтобы попасть в финал! Я уверен, что так и будет! И лично я уже занял очередь, чтобы взять интервью у командира этой невероятной команды! Никто больше не посмеет назвать их слабаками! Да! Это они! Великолепные ребята из группы Кирилла Волкова!..

Мы шли, а он всё болтал с неба… а мы шли… а он болтал.

— Можно, я собью его? — пробормотала Бородинская без тени улыбки.

— Лучше бы пожрать принесли, — вздохнул Котов.

Все устали настолько, что почти не разговаривали. Никто даже не стал спрашивать, как я всё-таки выбрался из ловушки, рассчитанной на Витязей с силой выше двух тысяч единиц активного резерва.

Ночь давно перевалила за середину.

Через некоторое время Исидора пристроилась рядом и пихнула меня кулаком. Мы слегка отстали и пошли позади всех.

— Слушай, — зашептала она, косясь на остальных, чтобы никто не услышал, — ты же не всё видел, пока в водяной ловушке сидел. А там было очень захватывающе.

— И чего было? — устало уточнил я.

— А того… Платон… — Она вздохнула и смолкла.

Не дождавшись продолжения, я толкнул Исидору локтем.

— И чего дальше-то?

Девушка опять вздохнула, ещё тяжелее и обречённее, чем до этого.

— Видел бы ты его… он же троих из реки спас. Вытащил Тараса, Раду и Лёву. А потом ещё помог Глыбе морского мага скрутить. — Она вздохнула третий раз. — Ненавижу его за это.

— Ненавидишь?

Исидора опустила голову.

— Я к чему это всё… Когда этот придурок начнёт мне нравиться, верни меня на землю, я тебя прошу… сразу напомни мне, каким он был отморозком и как заставлял Лёву рычать. Лёва — мой друг, и было бы неправильным, чтобы меня вдруг начал привлекать тот, кто издевался над моим другом.

Теперь настала моя очередь вздохнуть, но я сдержался. Для Исидоры эта тема была важной, иначе бы она вообще об этом не заговорила, тем более сейчас. Она и сама понимала, что затевает разговор совсем не вовремя.

— Значит, Лёва тебе друг? — зачем-то уточнил я.

Мой вопрос её удивил. Похоже, в другом статусе она Лёву Зверева и не воспринимала.

— А кто ещё? Конечно, друг.

— Понятно. — Я мысленно посочувствовал Лёве.

— И вообще, я же не про него… я про Платона, — опять вздохнула Исидора. — Так вот я тебя прошу, когда я хоть немного дам слабину в упомянутой проблеме, то ты мне сразу напоминай, что Саблин — первый отморозок нашей группы. Обещаешь?

Забавные речи Исидоры придали мне сил, их даже хватило на усмешку.

— Ну тогда самое время напомнить тебе, что Саблин — первый отморозок нашей группы.

— Хм… ты это к чему?

— К тому, что ты уже даёшь слабину в упомянутой проблеме.

Исидора задумалась и обречённо уточнила:

— Это так заметно, да?

— К сожалению.

Девушка закусила губу.

— Тогда не будем больше об этом. Вот турнир закончится, Саблин перестанет маячить у меня перед глазами, перестанет геройствовать, спасать людей, играть мускулами, улыбаться, случайно задевать меня рукой, драться, помогать всем подряд, раздеваться до трусов, махать мечом… и всё сразу пройдёт. Ну конечно. Так всегда бывает у нормальных людей. Я читала, что это всего лишь химические процессы в организме, не более того. Реакция на запах человека, на его внешность и собственные ложные представления о нём. То, чего не может быть на самом деле. Иллюзия. Самообман.

— Ага, — улыбнулся я.

Она ещё больше нахмурилась.

— Я не спрашивала мнения на этот счёт.

— Так я его и не озвучивал.

— Ну конечно! Твоё «ага» можно разложить на кучу смысловых составляющих.

Исидора не стала продолжать разговор и поторопилась по тропинке, обогнав идущих впереди сестёр Аверьяновых и Раду Бородинскую.

Я же остался позади всех.

Усталость постепенно проходила, силы возвращались, а когда мы наконец дошли до пруда, то я уже чувствовал себя более-менее бодро.

Загадка была разгадана.

Все жители деревни действительно были тут. Они сидели на ковриках по берегу, держали свечи, смотрели на гладь воды в лунном свете и любовались цветками белого лотоса на чёрной поверхности пруда.

Зрелище было настолько странным и красивым, что