"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Часть долей принадлежит казне, в счет переданного оборудования, трофеев и земель. Часть может быть продана частным лицам, которые готовы вложить свои капиталы в развитие дела. Это принесет в казну живые деньги и свяжет интересы самых влиятельных людей с успехом нашего предприятия.

Я бросил короткий взгляд на Меншикова.

— Например, Ваша Светлость, обладая долей в компании, будете лично заинтересованы в ее процветании и защите от недругов.

Это был прямой, наглый ход. Я предлагал самому опасному интригану двора стать моим деловым партнером. Я предлагал ему долю в будущих барышах, зная, что перед этим он не устоит. Лицо Меншикова на мгновение утратило свое злое выражение, на нем проступила задумчивая маска дельца.

— А управление? — спросил Петр, уловив суть.

— Полный технический и административный контроль остается за мной, как за генеральным директором и главным инженером, — твердо ответил я. — Прибыль делим согласно долям, но решения по производству, технологиям и кадрам принимаю я. И отвечаю за них перед вами, Государь, своей головой.

Петр снова замолчал. Он обдумывал. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки государственного механизма. Он видел все плюсы: централизация, стандартизация, приток частного капитала, контроль над стратегической отраслью. И видел все риски: создание слишком сильной, почти независимой структуры под управлением одного человека.

Но именно этот человек прошелся в тыл врага, уничтожил связующее звено в цепочке производства, нагло ограбил и привез все это добро сюда, пустил ко дну «походя» врага-пирата, еще и прошмыгнул мимо группы кораблей врага, заблокировавшего выход из города с моря.

Он резко развернулся и с такой силой ударил своей огромной ладонью по столу, что подпрыгнула чернильница.

— Вот это по-нашему! Вот это я понимаю — государственный ум! — его голос снова загремел. — Не себе в карман хапать, а об Отечестве радеть, да так, чтоб и свой интерес не забыть! Любо!

Он повернулся к ошарашенному Меншикову.

— Слыхал, светлейший? Хочешь долю — вкладывайся! Покупай акции! Но мешать барону не смей! Слово мое государево!

Затем он посмотрел на Брюса.

— А ты, Яков, проследи, чтоб устав сей компании был составлен по всем правилам, без юридических заковык. И чтоб никто ему палки в колеса не ставил. Ни здесь, ни на Урале.

Хм… А при чем тут Урал?

Он снова повернулся ко мне.

— Быть по сему! Даю тебе свое добро, барон Смирнов! Готовь устав, строй свой завод! Даю тебе три года. Через три года я хочу видеть полки и флот, вооруженные твоими оружием, которое должно быть лучшее в Европе! Ступай. Дел у тебя невпроворот.

Я поклонился, с трудом сдерживая ликование. Я получил все, о чем мог только мечтать. Я вышел из приемной, чувствуя себя на вершине мира. В голове уже скакали планы: чертежи, схемы, сметы… Я заложил фундамент своей собственной маленькой империи.

В длинном, гулком коридоре меня догнал Брюс.

— Поздравляю, Петр Алексеич. Ты только что выиграл главное сражение своей жизни.

— Спасибо, Яков Вилимович. Ваша поддержка была неоценима.

— Боюсь, ты выиграл сражение, но начал войну, — хмыкнул он.

Граф остановился и посмотрел на меня в упор. Его лицо было серьезным, даже мрачным. Он оглянулся по сторонам, убедившись, что в коридоре нет никого, и понизил голос до едва слышного шепота.

— Твоя кумпания станет костью в горле для очень многих. Ты залезешь в карман к самым влиятельным людям всей России.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Покушение на твоего механика — это предупреждение. Следующий удар будет нанесен по тебе. Не думаю, что в этом покушении участвовали иностранцы. Твоя настоящая война только начинается. И теперь она будет идти здесь, в России. Добро пожаловать в большую политику, барон.

Глава 12

Дорога из Питера до моего Игнатовского всю душу из меня вытрясла. Пока карету мотало по ухабам, я все глубже закапывался в свои мысли, прокручивая в голове последние дни. Царский кнут и пряник, меньшиковские подковерные игры, ледяное спокойствие Брюса — все осталось там, в питерской сырости. А здесь начиналась настоящая пахота.

Когда на горизонте замаячила похожая на небольшую крепость усадьба, я почувствовал, как камень, давивший на плечи, потихоньку сползает. У ворот — хмурый караул. Я не стал рассиживаться, на ходу бросил пару распоряжений насчет разгрузки и, даже в дом не заглянув, выглянувшей Любаве, рванул в святая святых — в мастерские. Руки чесались поскорее глянуть, как они тут без меня справляются.

Магницкий с Андреем ждали в большой избе, которую мы под наше КБ приспособили. Тут же сидели и Федька с Гришкой. Магницкий, завидев меня, тут же засуетился, закряхтел, поправляя на носу очки. А вот Нартов — кремень. Ни тени подобострастия, никакой радости от приезда начальства. В глазах — азарт творца, почти звериный голод. Он так на меня смотрел, будто я — последний недостающий винтик в его грандиозном механизме. Мальчишки сначала хотели в пояс поклониться, но я их дружески обнял, жутко рад бы возвращению домой. Федька с Гришкой засияли.

— Петр Алексеич, с возвращением! — начал было Магницкий с официозом. — Мы рады, что вернулись в усадьбу…

— Потом, Леонтий Филиппович, — мягко обрываю я его. — Сначала — дело. Андрей, выкладывай.

Нартов только этого и ждал. Он молча развернулся и повел нас не к чертежам на верстаках, а в соседний, самый здоровенный сарай, который мы впопыхах освободили еще до моего отъезда. Внутри пахло свежей сосновой стружкой и клеем. Почти все место занимал огромный, сколоченный из толстенных досок стол, накрытый темным полотном.

— Мы тут с Андреем Константиновичем ваши бумаги шерстили, — заговорил Магницкий, пока Нартов шустро откидывал углы полотна. — И я, знаете ли, хоть в числах больше понимаю, чем в железках, а и то смекнул: все эти ваши задумки… конвертер, паровая машина… это ж не для одной мастерской. Тут масштаб другой нужен. Целый узел, где все друг с другом связано. Одно из другого вытекает, одно другое кормит. Нарушишь что-то одно — и все станет. Вот мы и решили, так сказать, взглянуть на все это в объеме.

Полотно съехало на пол, и я замер. Аж дышать перестал.

На столе был настоящий завод, только в миниатюре, из дерева. Я подошел ближе, и у меня дух перехватило от того, как все сделано. Это была не какая-то топорная поделка, а настоящее инженерное чудо, ювелирная работа.