Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Первым, как ни странно, прокашлялся Василий Голицын:

— Государыня, тут тати ночные хотели…

— На меня покуситься?

Софья насмешливо разглядывала всю картину.

— Так, татей мне не портить, оставьте палачу! И кто у нас тут? Ба, Долгоруков, радость-то какая. Так… Демьян! — Имя десятника Софья отлично помнила. — Давай, живой ногой к своим — и чтобы сегодня же все Долгоруковы в Разбойном приказе сидели. Вообще все. Жены, дети, девки дворовые… понял?

Демьян поклонился — и исчез с царских глаз. Принялись рассасываться и бояре, замешкался один Голицын, но после насмешливого взгляда Софьи стушевался — и бочком, бочком исчез в коридорах.

— М-да, не поспала ночь — и пес с ней. — Софья задумчиво откинула назад косу. — Тащим этих умников в пыточную, сейчас разбираться будем. Кто, за что… — и совсем тихо, — кому я еще куда не угодила…

* * *

На разборки ушла вся ночь. А утром, шатающаяся от усталости Софья, пропустив молитву, заявилась к царской трапезе. Царица, царевны и даже царевич Владимир встретили ее одинаковым выражением напряженного внимания. Софья сделала ребенку козу и устало уселась на свое место.

— Завтракать будем?

— Соня!

Тетка Татьяна сверкнула глазами. Племянница послала ей невинную улыбку.

— Без завтрака — не расскажу.

Пришлось всем ждать, пока девушка не наполнит тарелку и не проглотит хотя бы пару ложек. А уж потом…

— Что я могу рассказать. — Софья смотрела устало, под глазами залегли синие тени. — Имена сейчас перечислять не буду, но государь был убит.

— Как?!

В едином порыве ахнул весь стол. Да и слуги навострили уши.

— Вот так. Его отравил Михайла Долгоруков. Собственно, там почти все семейство в заговоре. Долгоруковы, Хованские, еще кое-кто по мелочи… Отца отравить, Алексея убить, на трон сел бы Хованский. А дальше… смуту все помнят?

И помнили, и не радовались.

— Это еще не вся интрига. Стоят за ними иезуиты.

— Как?!

Теперь удивлялась только тетка Анна.

— Тетя, милая, мы ведь их сюда не пускаем. Вот и лезут. Один Полоцкий чего стоит…

— Святой человек, — нахмурилась царевна Евдокия.

Софья только фыркнула на старшую сестру.

— Святой? Не будь легковерной, он гад лицемерный… Тьфу! Стихами тут уже заговорила! Он учился у иезуитов — и им же верен и остался. Идея была неплохая. Не пускают? И не надобно, они просто царей на свой лад воспитают… отсюда и академия… Симеону не удались его планы из-за Дьяково.

Женщины понимающе закивали.

— Но к царю он был приближен. А когда понял, что влияние потерял и его попросят в ближайшее время — решил, что просто надо найти нового царя.

— Сонюшка, это же ужасно…

Софья пожала плечами, глядя на Любаву:

— Ужасно было бы, ежели б мы вчера не успели, а тебя с ребенком бы стрельцы закололи. Вот тогда — да. Ужас. А сегодня уже все в порядке. Конечно, всех заговорщиков мы пока не выловили, но основных уже допрашивают, палачи у нас опытные…

— А потом?

Софья пожала плечами, отправляя в рот ложку красной икры. Вкусно… Это вам не соевый продукт из неясно чего слепленный.

— Дуняша, а что потом? Алешка казнит, как приедет — и все дела.

— Алексей? Не ты?

Софья пожала плечами.

Кое-кого она и сама, конечно. Но основные фигуранты пусть дождутся брата.

— Разберемся…

* * *

Алексей смотрел на стены Керчи.

Да, Керчь.

Какая она?

Величественная.

Внушающая уважение. А если уж более приземленно — с очень толстыми стенами и большим количеством пушек. И все они ориентированы на море. Острые скалы вздымаются вверх, словно хищные клыки, — и, продолжая их, вверх возносятся мощные стены.

Хороша! Восхитительно хороша…

Алексей смотрел на Керчь почти влюбленными глазами.

Как-то вот с суши Керчь еще ни разу не брали. Пытались, конечно, но даже не доходили до нужного места. Погуляй-ка по степи, с татарскими отрядами на плечах, да без воды. А они вот дошли. Высадились на берег в одном дне пути — и проделали марш-бросок.

И теперь перед ними лежала крепость. Как на ладони.

Местность гористая, сложная, пушки тут…

Да не нужны тут пушки. Сильно — не нужны.

Алексей ждал.

В этот раз они с Иваном Морозовым разделились. Иван должен был подойти к Керчи по морю — и открыть огонь. Пусть отвлекутся, пусть дадут им возможность подойти по суше. А дальше…

А что может быть дальше?

Это раньше были определенные сложности. Толщина стен — четыре-пять метров, пушками их продолбить — с ума сойдешь. К тому же защитники стены тоже дремать не станут и начнут сопротивляться. И потянулась волынка. Копать подземный ход, закладывать мину, потом еще как та стена обрушится…

Сейчас же проблем не было. Динамит, как назвала его Софья, мог снести стену без подземного хода. Прикрепил — и удирай. И никаких материальных затрат. Ну, дорогой, конечно, да время и жизни человеческие дороже стоят.

Взорвать стену, войти в город — и убивать всех на своем пути. Десять тысяч человек — это много или мало? В Керчи, конечно, ненамного меньше, но у них будет преимущество внезапности, будут еще кое-какие сюрпризы…

Главная проблема заключалась в другом. Как пройти к городу, не вызвав тревоги? Все-таки десять тысяч человек — не иголка. Пушек они с собой не взяли, и ни к чему, не в этой местности. Зато с собой у них взрывчатка, ручные гранаты, все, что может пригодиться для войны в городе. Они даже обоз не взяли.

Вперед ушли пятьсот человек, которые зачистили округу от татар, а за ними пошло и все войско. С запасом пищи на три дня для каждого. Да, не бог весть что, но вода здесь есть, а значит, ром, сухари, вяленое мясо…

Прожить можно.

Теперь надо было ждать сигнала.

И, словно отвечая мыслям Алексея, с моря донеслись выстрелы.

* * *

Иван Морозов смотрел на Керчь с моря. И ему она казалась очень неприступной.

С другой стороны…

У них были пушки нового образца. Это чего-то да стоит.

У них был греческий огонь.

И им не надо было захватывать город, им надо было продержаться. А если так…

В крепости их заметили, забегали, засуетились… И Иван ждать не стал:

— Огонь!!!

Первая пушка тяжело рявкнула, откатываясь назад. Ядро пролетело с диким воем, ударило в стену, оставило серьезную выбоину, но ведь надо-то больше! И следующий выстрел пушкари скорректировали. Новые дальнобойные пушки позволяли стрелять с хорошего расстояния, на которое не достреливали пушки крепости, так что корабли фактически уничтожали противника, оставаясь