Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Однако Красный Лотос не слышала этих издевательских слов. Она находилась в своей комнате под охраной нескольких верных самураев.

– Измена, госпожа! – как раз докладывал один из них. – Господин Нобунага ударил нам в спину!

Шора не слушала его. Смотрела в сторону, на своих верных служанок, которые готовили ей вечернюю ванну, когда пришла весть о нападении. Лепестки роз все еще кружили по поверхности молочно-белой воды.

Женщины не плакали, не рыдали, но явно были очень напуганы.

– Мы должны удержать верхний замок, но это трудно. У господина Нобунаги есть люди и здесь. Крепость – это целый лабиринт, причем лабиринт, охваченный стычками, в которых наши люди сражаются с предателями, – пояснял дальше солдат. – Но в конце концов они дойдут и сюда. Нам надо…

– Вам надо быть со мной до конца, – ответила наконец Шора. – Я запрещаю вам уходить. Не знаю, чего хочет господин Нобунага, но он явно знает, что не может меня убить. Однако то, что я Бессмертная, не значит, что я буду рисковать жизнями моих верных воинов и слуг. Вы останетесь со мной, а когда прибудет господин Нобунага, я с ним поговорю. С ним, и ни с кем иным. Кто бы ни переступил этот порог, – она указала на вход в комнату, – если на нем не будет цветов клана Секай, умрет!

– Да, госпожа!

Она вновь взглянула на женщин, забившихся в угол.

– Не пугайтесь, мои прекрасные подруги, – сказала она. – Я буду с вами до конца.

«Где же ты? – подумала она. – Где ты, мой Дух?»

Они знали, что госпожа Шора отослала его. Тот, кто всегда находился рядом со своей госпожой, получил приказ оставить ее. Красный Лотос лишилась своего самого мощного оружия.

Тем лучше.

Дух, судя по полученной ими информации, находился в одном из боковых крыльев замка. Там размещались старые склады и неиспользуемые комнаты. Из окна одной из них открывался вид на склоны горы Сенпу. Будто бы слуга Красного Лотоса имел привычку сидеть там в темноте, любуясь скалами и попивая чай.

В эту конкретную комнату вел только один вход. До чего же удобно!

Они прокрались очень тихо и остановились у порога. Дальняя часть комнаты была отделена бумажной стенкой, за которой был виден мерцающий свет. Минуту прислушивались. Где-то там гудел огонь, булькал котелок с кипятком.

Они осторожно приблизились к перегородке и тогда увидели ясно выделяющийся при свете контур фигуры.

Дух сидел у очага! Не двигался, наверняка медитировал на воду или горы. Шум боя снизу досюда не долетал, так что главный защитник Бессмертной не ожидал измены.

Пять человек. Пятерых должно было хватить, чтобы покончить с Духом.

Командир группы жестом отдал приказ.

Солдаты с ружьями тихонько взвели курки, подняли оружие, прицелились в контур фигуры на бумаге.

Командир кивнул.

Сейчас!

Грохот был оглушительный. Выстрелило сперва одно ружье, потом второе!

Они не ждали ни секунды – трое остальных рассекли бумагу, с криком ворвались внутрь, готовые добить раненого Духа, рассечь его на кусочки, чтоб потом принести их в дар господину Нобунаге.

Но Духа там не было.

Только котелок, который упал с подвеса и теперь лежал в огне.

Шипела вода, выливающаяся из пробоины в нем на угольки.

Воины крепче сжали рукояти мечей, нервно оглядывались. Стрелки начали как можно скорей перезаряжать свои ружья.

– Где же он? – с опаской перешептывались они между собой.

– Тихо! – цыкнул офицер, прислушиваясь. Хотел уловить отзвук шагов, скрип старого дерева, что-либо, что предвещало бы нападение.

Они забыли, что Духа услышать нельзя.

Он упал на них сверху, пинком отправил одного из противников в огонь. Мужчина споткнулся и упал прямо в очаг; пламя охватило его доспех, лизнуло лицо, ворвалось с дыханием в горло и легкие.

Кентаро развернулся, блеснула сталь. Катана рубанула командира прямо в лицо, оставляя кровавый шрам.

Мужчина, попавший в пламя, в безумии вился в нем и выл, командир же, напротив, спокойно упал на колени и замер… можно было бы сказать, что с удивленным выражением лица.

Если бы у него все еще было лицо.

– Проклятый! – Один из воинов прицелился из ружья, но Дух отпрыгнул и вновь исчез в темноте.

Они сжались в тесную группу, встав спиной друг к другу. Безумная игра света и тени, их товарищ, все еще безумно воющий и мечущийся на полу, бульканье вытекающей из дыры в котелке воды, шипение углей.

– Не разделяться!.. – шепнул один из воинов – трудно сказать, отдавая приказ или пытаясь удержать самого себя от бегства.

Движение где-то сбоку.

Один выстрелил, другой с катаной бросился туда.

– Не разделяться!!!

Слишком поздно.

Духа там не было! Мужчина с катаной влетел в тень… и ударился о каменную стену.

Кентаро тем временем напал на того, который кричал, чтоб не разделялись. Ударил его плечом, подталкивая к огню, а потом нанес удар мечом.

Кровь забрызгала бумажную стенку, разлилась по ней алым узором.

– Он здесь!

Солдат навел ружье на летящего к нему Духа. Потянул за спуск, зашипел зажженный заряд.

Но Дух был быстрее.

Мгновенное движение меча, удар. Катана оттолкнула ствол в сторону, прямо на того, который только что собирался сражаться со стеной. Оружие выстрелило.

Кентаро проигнорировал грохот выстрела, ударил сверху наискось, отрубая противнику руки. Из обрубков хлестнуло красным, солдат завизжал.

Визг захлебнулся, когда Дух молниеносно повернул клинок и ударил вновь.

На мече заплясали оранжевые отблески – это огонь из очага восхищался мастерством фехтовальщика.

Дух взглянул на тело, лежащее в растущей темной луже. Стон откуда-то сбоку.

Это последний из врагов! Он пытался отползти к выходу, одновременно зажимая рукой бок в том месте, куда попала пуля товарища.

Воин заметил краем глаза блеск меча. Перевернулся на спину, поднял руки в жесте сдачи.

– Пощады! – прошептал он.

Дух приколол его к полу одним ударом изящного клинка.

И все стихло. Даже вода перестала шипеть, выкипев. Испарившись так, как испарились жизни этих людей.

Кентаро быстрым движением чибуруи смахнул кровь с лезвия, вернул его в ножны, остатки красного вытерев пальцами. Меч должен пить кровь, а не тонуть в ней.

Дух обернулся, оглядел комнату. Вздохнул.

Он направился в один из углов зала, перешагивая по пути все еще дымящийся труп человека, которого толкнул в очаг. В углу присел на корточки, поддел пальцами половые доски и запустил руку в щель.

Оттуда появился на свет темный деревянный ящичек, мастерски украшенный изображением ловящих рыбу цапель. Кентаро открыл его, достал снаряжение.

Где-то там все еще шла битва, а его госпожа, Красный Лотос, нуждалась в своем Духе.

Блеснули острые как бритва звездочки сюрикенов и скрылись в рукавах Кентаро. Потом настал черед красноватой цепочки – связанные шнурком бумажные сверточки. Петарды, помогающие отвлечь внимание противника или ослепить его. И, наконец, длинный тросик, законченный диском с одной стороны и сложной формы кинжалом с другой – кёкэцу-сёгэ. Это был первый инструмент, которым научил его пользоваться Седой Пес Ину. «Там, где не пройти, следует проползти, – говаривал он. – А там, где и проползти нельзя, следует перелететь». Кёкэцу-сёгэ как раз это и позволяло – тросик, закрепленный на левом наруче, мог быть выброшен, практически выстрелен, на значительное