Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— Слушай, Вить, а какой он? — Непонятный вопрос задаёт Оля Кононова, русоволосая с приятно мягкими формами девочка.

Это я не понимаю, и мальчишки смотрят вопросительно: кто — он? Девочки почему-то сразу догадываются.

— Она про Президента спрашивает, — объясняет фрейлина Иринка.

— Да как я могу судить? — Пожимаю плечами и вздыхаю, обнаружив, что мои любимые пирожки закнчились. — За полминуты общения? Показался доброжелательным, рукопожатие крепкое. С чувством юмора всё в порядке. Нормальный мужик, короче.

На последнюю фразу девочки слегка фыркают. Мальчишки воспринимают с пониманием.

— Откуда ты знаешь, что с чувством юмора всё в порядке? — Никифоров, субтильный очкарик и штатный математик в классе, проявляет свойственную ему дотошность.

— Видишь ли, Викеша, он искренне смеялся, когда я сказал… попросил его поставить меня руководить Роскосмосом. Ну, потом… Воспринял, как шутку. С одной стороны. А с другой, оба понимали, что это не совсем шутка.

— А это была шутка? — Въедливо уточняет Викеша. Рогов грозит ему кулаком, чтоб не надоедал приличным людям.

— Я ж сказал! Это была именно шутка. Но не совсем. Как говорится, в каждой шутке есть только доля шутки.

— Он мне тоже нравится, — вздыхает Оля за президента. — За него буду голосовать…

— У тебя голосовалка ещё не выросла! — Под общий смех заявляет Димон и ловит затылком шлепок от Кати.

— У девочек не голосовалка, а голосовалкИ, — уточняю я и получаю подзатыльник от Полинки. Народ ржёт, девочки слегка смущённо.

— Прекратить солдатский юмор! — Катя вспоминает про свои королевские полномочия.

Постепенно народ из-за стола рассасывается. Девочки уходят заниматься горячим, мальчишки дробятся на группки по интересам. К нам с Викешой подходят часто и тут же отпрыгивают, заслышав страшные слова: аппроксимация, экстраполяция, аксиомы… закрываю белые пятна у Викентия по линии математики и физики.

Рассчитываю на него тоже. Мне все нужны. Свои люди нужны по любой специальности.

Расчёт может не оправдаться? Запросто. Не все ко мне придут. Но кто-то придёт обязательно. Надо только постараться. И я стараюсь.

Новый год проводим весело. Сразу после полуночи вываливаемся на улицу. Фейерверки взлетают, и не только наши. Девчонки визжат, парни свистят… не знаю, чувствует ли кто-то то же, что и я. Наше детство кончилось. У меня — точно. Остальные на пороге взрослой жизни. И я, гад такой, безжалостно выталкиваю их за этот порог.

Спать Полинка ожидаемо затаскивает меня к себе. За ней рядом лежит Иринка. Никто не раздет, разумеется. Только что босы и рубашки-блузки на две пуговицы расстёгнуты. Лениво потягиваюсь, хорошо дома. В расширенном смысле этого слова, весь город — мой дом. Вслед за мной просыпается Полинка.

— Скажи, Вить, много там рядом с тобой девчонок?

— С добрым утром. Ты, бабушка-ягушка, сначала поприветствуй, потом накорми, обогрей и только потом с разговорами подкатывай, — безмятежно заявляю подружке. Гляжу на часы, время десять часов. Уже два часа мой искин должен с хрустом размалывать какую-нибудь проблему. Ничего. Будем считать, у него выходной.

Чувства похмелья у нас отсутствует, как класс. Мы пили по паре бокалов шампанского. Девочки этим и ограничились, парни побаловали себя лёгким винишком. Чтут мой завет: в приличном обществе — приличное вино. И тоже не усердствовали. Нам для веселья алкоголь не нужен, нам и так хорошо.

— Что сделать? Чай, кофе? — Подхватывается девочка.

Вот такая она мне нравится.

— Кофе. Но первым делом — десерт, — дёргаю её к себе и мы целуемся. У-у-х, как пробирает!

Воодушевлённая Полинка усвистывает на кухню. Когда умытый и причёсанный выхожу на кухню, всё готово. К нам понемногу подтягиваются остальные, квартира оживает.

За завтраком, плавно переходящим в обед, рассказываем друг другу обо всём. Интересная диспозиция, они и я. Они мне наперебой всё описывают, а я один — им.

Одноклассники держат всю школу жёстко, ученический патруль, костяк которого как раз они, обходит школу систематически. Никаких курилок в туалетах давно нет. Случаев физической агрессии мальчишек по отношению к девчонкам нет. За исключением самых маленьких, там разница в силах не велика, бывает, что и девочки мальчиков бьют. А чуть подрастут, всё. Наказание прилетает в тот же день. Курды практически ассимилированы. Репрессии предусмотрены и за хамство по отношению к учителям. И они же, инструмент давления на педагогов. Если кто-то из них зарывается, дерзости по их адресу натурально не поощряются, но и остаются безнаказанными. Учителя быстро поняли, что с нашим классом возможна дружба и сотрудничество, а силовое давление не прокатит. Не в наше время.

От себя рассказываю бытовые подробности. Они ничего про главное здание МГУ не знают. Если множество столовых не удивило, то наличие магазинов, парикмахерских, спортзалов, квартир преподавателей и студенческих общежитий заставляет изумиться.

— Да, — подтверждаю ещё раз, — там можно жить, вообще из здания не выходя. Всё есть, и работать можно тут же, где-нибудь в лаборатории.

— А ты хотел бы там жить? — Опять любопытство Оли опережает всех.

— Я и буду там жить. Градация среди студентов простая. Сначала все живут в ФДС, филиал Дома студентов, старый комплекс. Или в ДСЛ, Дом Студента на Ломоносова, новый комплекс. Говорят, веселее и свободнее в ФДС, там места попроще и общаться удобнее. Система коридорная, туалет и кухня — общие на этаж. А вот в ДСЛ комнаты, как квартиры-маломерки. Кухонька и санузел есть. Про главное здание пока не знаю, как там и что. На старших курсах туда заселяют.

https://journal.tinkoff.ru/vysotka-msu/

— Все сначала живут там, а потом там? — Олин вопрос несуразен, но понимают все.

— Да.

Ухожу от Полинки последним. Уже когда родители приходят.

— Вот! — Заявляю прямо и бескомпромиссно прямо в глаза. — В целости и сохранности! Во всех смыслах! — Добавляю многозначительно, держа подружку за руку. Полинка хихикает, её мама улыбается, папа вздёргивает бровь и говорит: «Однако».

Чай мы всё-таки на прощание попили.

— Всё-таки плохо, что ты так далеко оказался, — вздыхает Зоя Васильевна, старшая Липатова. Дама полноватая, но пока не бесформенная. Симпатичная, на мой мужской взгляд.

— Ничего страшного, — отмахиваюсь от ненужных страхов. — Мне стоит только показать ролик с Полинкой, как сразу все отпрыгивают. Понимают, что конкуренции даже близко не составят. Парни завидуют по-чёрному.

Полинка розовеет от удовольствия, а я, вспоминая зависть и безнадёжность в девичьих глазах, — были такие разговоры ещё с олимпиадных времён, — смеюсь.

— Да и не так уж далеко, — продолжаю тему, — всего два часа на скоростном поезде. Электричка есть. Меня вот в Сеульский и Токийский университеты приглашали. Вот где далеко!

Взрослые переглядываются. Легко расшифровываю смысл: выгодная партия для дочки. Да, я такой! Весь из себя выгодный. И даже с Президентом, Владимиром Владимировичем, на короткой ноге…

2 января нового 2025 года, утро.

Квартира Колчиных.

Кир читает французскую книжку, а я добиваю секреты кубика рубика. Представлять и учитывать изменение ориентации и местоположения каждого кубика — бесперспективный путь. Перспектива только в одном — формализации задачи. Первым прорывом в математике было введение буквенных обозначений. Математика сразу рванула ввысь. Второе пришпоривание обеспечил Декарт, введя систему координат. Тут и геометрия приобрела второе дыхание.

Вот и эту задачу сумел формализовать. Преодолимая сложность в трёхмерности, но искин справляется. Первым делом напрашивается введение единичного элементарного поворота на девяносто градусов. Повороты на углы больше состоят из двух или трёх элементарных. Второе — ось поворота и последнее — сторона поворота. Ось соединяет середины противоположных граней, вертеть можно одну из них. Значит, элементарный поворот имеет две главные характеристики: ось и сторону, одну из двух.

После этого меняем цвет на цифру и дело пошло…

К обеду вывел несколько цепочек ходов (элементарных поворотов) с полезными целями. Формализовал собирание одного и двух слоёв. После этого нашупал способ поменять местами угловые смежные кубики на третьем несобранном слое. Затем обмен со сменой ориентации…

К обеду задумчиво рассматриваю собранный кубик. Раскидал его, разумеется, Кир.

Вздыхаю. Чо-то ненадолго мне кубика хватило. Хотя там можно ещё кое-что придумать. Но это завтра.

— Кир, умножь-ка сто девяносто восемь на двадцать три!

Кир, вися на перекладине вниз головой, задумывается.

— Четыре тысячи пятьсот пятьдесят четыре! — Докладывает через минуту.

За обедом.

— Вить, а там вас профессора учат? — Кир смотрит на меня, как щенок на взрослого пса. Только что хвостиком не помахивает.

— И профессора, и доценты. Есть и обычные преподаватели.

Дальше сыпятся