Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

С удовлетворением отец наблюдает, как презрение на сыновнем лице немного усыхает.

— Его не первый раз награждают. Ему вице-губернатор премию вручал, кажется, тысяч двести, сам губернатор награждал. Но это всё мелочи. Он на международной олимпиаде по математике золотую медаль взял. И знаешь, кто ему эту медаль на шею вешал?

Презрение с лица юноши окончательно изгнано шоком. Открыв рот, машинально смотрит наверх, куда показывает палец отца.

— Ты правильно догадался, — хотя Литвинков догадывается, что ни о чём сын пока не догадался. — Сам. Владимир Владимирович собственной персоной. Тебя, сынок, угораздило вступить в конфликт с тем, кого наш президент знает лично. Конечно, шапочно знаком, но чувствую нутром, этот мальчик из этого знакомства выжмет всё. Как воду из камня.

Антон впадает в глубочайшую задумчивость. Отец продолжает.

— Ты должен знать, я далеко не всемогущ. И если этот паренёк оторвёт тебе голову и забьёт в одно место, то я ничем не смогу тебе помочь. Разве только потом твою глупую головёнку из того места выковырять. Если мне позволят.

— Ты мой сын и я не буду скрывать, всегда хотел взобраться повыше. Я тоже ведь из простой семьи. И что-то у меня получилось. А что получится у тебя?

Молчание тоже может быть красноречивым. Этим красноречием Литвинков и удовлетворяется.

— Ты ещё не понял, что я хочу тебе сказать?

Антон мотает головой, смотрит вопросительно.

— Этот мальчик прёт вверх со скоростью экспресса и мощью тяжёлого танка. Кто успеет заскочить в лифт, пока он здесь, тоже наверх поедет. Колчин — тот самый экспресс. Нутром чую. А ты с ним в драку лезешь…

Сын с потерянным видом бурчит невнятно.

— Всё равно он наглый…

— А кто-то думает про тебя, что наглый — ты. Сынок начальника, много о себе думает… разве нет? Короче, если ты не дурак, то подружишься с ним. Или хотя выровняешь отношения. А если дурак… то медицина и я тут бессильны.

Отец с сыном говорят до самой ночи. До тех пор пока Лидия Геннадьевна не разгоняет их по кроватям.

13 января, время 11–35.

Лицей № 1. Спортзал.

— Второе место занимает пара… — наши ведущие взяли моду со столичных делать интригующие паузы. Полинка напряжённо внимает. Так радовалась, когда наши имена не прозвучали при объявлении третьего места. Даже не подозревал, что она такая тщеславная.

Мне фиолетово. Может, потому что мои главные интересы лежать далеко в стороне? Свою-то долю славы огрёб широкой и ёмкой лопатой. И совсем на другом уровне, не местечковом. Поди ж ты, какие страсти кипят у самого подножия гигантской пирамиды, вершина которой — международные конкурсы.

—…Виктор Колчин и Полина Липатова! — Негустая публика хлопает, наши стараются изо всех сил, Полинка разочарованно выдыхает, но очаровательно улыбается и делает книксен.

Я ничего не делаю, мне фиолетово.

— Твой звёздный час, Поля.

— П-ф-ф-ф! Второе место…

— Тебе придётся уйти из группы, — резко меняю тему.

Тихонько переговариваемся. Девочка округляет глаза. Макияж ей наложили удачный. Не скажешь про неё, что ненакрашенная страшная и накрашенная страшная. Ненакрашенная просто хорошенькая, а под продуманным гримом — принцесса.

— Зачем⁈

— Да всё из-за Антошки твоего, — немного хмурюсь. — Будем приходить, когда приеду. Приезжать буду часто. Когда в каникулы, когда на праздники.

— Не хочу уходить, — дует губки.

— Сам не хочу. Ты пойми, мне этому Тошке морду начистить запросто. И ничего мне за это не будет. Кто пострадает вместо меня, как думаешь?

— Я?

— Нет. Наталья Евгеньевна. Антошкин папаша на ней отыграется. Оно тебе надо, неприятности хорошему человеку доставлять?

Объявляют главных победителей. Хм-м, из гимназии, кто бы сомневался. Веду партнёршу на награждение… а походняк-то походняк! Восхищаюсь про себя, точно, принцесса.

— Придётся самой заниматься, бросать нельзя, — объясняю политику партии дальше. — И можно вернуться, если Антошка уйдёт или залипнет на другую девочку. Их же много, свободных.

— И почему нельзя просто жить и радоваться, — огорчается по-взрослому.

— Это и есть жизнь, и мы ей радуемся. За тебя мальчики дерутся, разве не приятно? Только один из мальчиков вдруг папу на помощь зовёт. В первую брачную ночь тоже от него помощи запросит?

Полинка хихикает, чуть покраснев. Идём получать свои грамоты и кубок. Кубок Наталье отдаём, красивые бумажки себе оставляем.

Антошку видел ещё разок на занятиях. Вёл себя мирно и сдержанно. Что подозрений не снимает. Удар исподтишка вполне возможен, пусть я и принял меры. Кто его знает? Вдруг его папаша ещё дурнее?

13 января, время 17–25.

Железнодорожный вокзал.

Ждём на перроне мою любимую «Ласточку», самый шустрый поезд, электричка бизнес-класса, так сказать. Восьми вечера не будет, как окажусь в Москве. А там, в метро и через полчаса буду в общежитии.

Кроме Кира и папахена меня провожает Полинка. Мачеха со мной дома попрощалась, сердечно расцеловав напоследок. Хорошенько подумав над этим обстоятельством, немного хренею. Эй, верните мне вооружённый нейтралитет! Мне в нём привычнее!

— Всё-таки плохо, что ты так надолго уезжаешь, — жалуется мне на меня Полинка.

— Моей бабушке ещё хуже. В последнее лето совсем к ней приезжал. Полтора года не видимся, — на самом деле, подлая скотина, вспоминаю об Алисе. Но мельком.

— Кирюшка у неё был, — замечает отец, — тоже полноправный внук.

— Следующим летом тоже к ней наведаюсь. Не на всё лето, не на всё, — перехватываю на лету молчаливое возмущение Полинки.

Стоим, беседуем внутри вокзала. Снаружи лёгкая метель, но ветер не такой мерзкий, как часто у нас бывает. Например, в предыдущие дни. Мерзость появляется, когда стужа сочетается с максимальной влажностью воздуха. У нас так. Пару лет назад брал в привычку зимой погоду местную слушать. Влажность воздуха зимой колышется от 92 до 96 процентов влажности. Летом — 50–60. Такой у нас климат.

Наружу на перрон приходится выходить. Объявляют пятиминутную готовность к прибытию. На первый путь, не всегда такое случается. И вот, обложив всех пассажиров и провожающих приветственным сигнальным матом, к перрону важно приближается её высочество «Ласточка». Стоянка две минуты, так что Полинка времени не теряет. Влипает влажно прохладными губами в моё лицо. Беззастенчиво веду губами по гладкой щёчке, ловя не успевшие растаять снежинки.

— Пора, сын…

Поезд уже остановился, подхватываемся, идём к своему вагону. Интересно, по расписанию стоит две минуты, но на моей памяти меньше четырёх-пяти не бывает. Не успеют пассажиры зайти в поезд так быстро. Их довольно много.

Полинка на прощанье целует в губы, папахен пожимает руку и отдаёт рюкзак, Кир успевает крикнуть:

— Вить, купи мне дрон!

— Если найду, Кир!

Вот и всё прощание. Не успеваю сесть, как поезд трогается.

Вместе с отъезжающим за окном городом, меня оставляют родные моему сердцу провинциальные заботы. А когда вижу предместья столицы, всё домашнее окончательно отодвигается назад. И я готов с ходу включиться в свою студенческую столичную жизнь.

13 января, время 20–55.

Москва, общежитие МГУ ДСЛ.

— Не были⁈ Целых три дня⁈ — В полнейшем расстройстве падаю на кровать, закрываю лицо руками. — Вы с ума сошли! Неужто вас не ломало по утрам? Только не говорите, что нет!

— Ну… — парни, Костя Шакуров, мой одногруппник и Саня Куваев, с физфака, мои соседи по комнате смущаются и мнутся.

— Ну, Вить… ломало, конечно. Но тут такой ветер по утрам стал задувать, метель. Боялись простудиться… — отбивается Костя.

— И вы, — горестно начинаю отповедь или проповедь, как получится, — проявив героизм и мужество, непреклонно преодолели полезную привычку делать зарядку по утрам и путём таких же героических усилий заменили её валянием в кровати по утрам.

— Ну, я вообще-то в холл выходил, зарядку делал. Только не бегал, — оправдывается Куваев.

— Аэробные упражнения ты ничем не заменишь, — отвечаю горько и с неизбывной грустью, — и бег — самое лучшее из них.

— И так всегда. Кот из дому, мыши в пляс. А девочки?

— Мы не в курсе, — парни пожимают плечами, стараясь не смотреть в глаза.

— Кормите меня ужином, бездельники! — Приказываю без малейшего сомнения в своём праве. Парни кидаются ставить чайник, шуршать какими-то пакетами.

— Вить, кашу сварить? — Предлагает Саня.

— В задницу! — Достаю из рюкзака разносолы. И пирожки. Когда мачеха сказала, что половина с ливером, а другая — с капустой, поверил по-настоящему, что топор войны между нами закопан. Обе