Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— Нет у меня на курсе однофамильцев… — бурчу недовольно. Мне задают обидный вопрос:

— А ты точно всё сдал?

Не отвечаю. Просто ухожу, состроив оскорблённый вид. Не потому, что реально по-детски обиделся, мне надо до комнаты своей добраться. Через полчаса возвращаюсь, бросаю на стол зачётку. При себе ведь таскать её уже ни к чему. Сессия закончилась.

— Смотрите, если не верите.

— Да верим, верим… — говорит Одинцов, но в зачётку заглядывает. — Ого! Да ещё одни пятёрки!

— Следующую страницу откройте, — спокойно советую любопытным. — И ещё одну.

— Ты до какого курса сдал? — Ошарашенно спрашивает Коля, подвизающийся на текстах.

— Пока до второго. Хочу английский ещё сдать, но не разрешают.

Газету всё-таки рисую. Разумеется, без своей фамилии.

26 января, воскресенье, время 16.05.

Актовый зал МГУ.

Вот теперь зал набит битком. Вход для всех студентов, но не всех факультетов. Все не поместятся даже с учётом того, что многие не придут. Москвичи, избалованные столичными возможностями. К примеру, можно известных певцов и музыкантов послушать в ресторанах, а не только на многочисленных площадках. Так что родную студенческую самодеятельность клюнут не многие.

Да, так и есть. Гляжу в зал, вместимостью пятьсот-шестьсот мест, свободные места есть. Редкими вкраплениями, всего с дюжину, но есть. Так что до аншлага мы не дотягиваем.

Ансамбель наш тем временем располагается на сцене. Хорошо мне, саксофонисту. Пришёл с футлярчиком и всё. Гитаристу неплохо, бандуру свою на плечо и вперёд. А барабанщику? Без помощников не обойтись.

Я напросился на приветственную речь студентам нашего и братских факультетов. Мехмата, ВМК, физиков, геологов. Мне радостно разрешают. Официоз никто не любит, потому дали лимит в пять минут.

— Поздравляю всех с окончанием сессии, — начинаю предельно развязным тоном, и на этом официальная часть заканчивается. — А теперь попрошу уйти. Нет, не тех, кто отрастил хвосты, это пустяки, дело житейское. Но тех, кто вчера не пустил меня на концерт, в котором я сам принимал участие, как музыкант…

На меня с испуганными лицами начинают шикать соратники по ансамблю и другие официальные лица.

— Натуральное безобразие и волюнтаризм, вот что это такое, — продолжаю разглагольствовать, клеймя позорное происшествие, — Формализм и бюрократизм проявили старшекурсники у входов в зал. Узнаю ваши фамилии и официально запрещу, то есть, запретю… короче не пущу на свои концерты. Прошу студсовет обратить внимание на это безобразие.

Зал начинает хихикать, мои временные недоброжелатели за занавесками притихают.

— У меня длинные руки, — устрашающе раскидываю конечности, расстопырив пальцы, — я вас везде достану, настигну, и да покарает вас суровая рука ваших же товарищей.

Прикрываю микрофон рукой и шёпотом отдаю короткую команду ребятам. Выскакивают на сцену двое самых крепких и с криком «Да хватит уже! Достал ты уже всех!» за шиворот, как щенка, уволакивают меня со сцены. Успеваю крикнуть в оставляемый микрофон:

— Моя месть будет ужасна, так и знайте!

Не сказал бы, что это вызвало громовые раскаты хохота, но оживление и смех были. Хорошая импровизация это хотя бы немного подготовленная импровизация. Настраивание зала на внимание большое дело, между прочим.

А потом я ударил по зрителям саксофоном и зал замирает. Зря что ли я так долго тренировался?

Никто, кстати, не вышел. Хотя пару человек заприметил. У меня хорошая зрительная память и месть моя будет страшна. Впрочем, я это уже говорил.

Вечерком неожиданно нахожу продолжение лёгких не опасных для жизни приключений частично корейской девицы. Залип почему-то, хотя чтиво несерьёзное. Главгероиня не Юна Ким, но чем-то похожа: https://litsovet.ru/books/981137-shag-tretiy-prizovoy

Глава 16

Недоразумения и неожиданности

27 января, понедельник, время 09.05.

МГУ, учебный корпус ФКИ.

— Не, ну достали вконец! Сколько можно шутить так однообразно! — стою и возмущаюсь у стенда недалеко от деканата. На нём вывешивают расписания, объявления, приказы всякие, касающиеся студентов. И вот висит список задолжников, которые не сдали экзамены вовремя. Список возглавляет моя фамилия.

Совсем охренели! Решительно захожу в деканат.

— Наталья Борисовна! Объясните мне, ради всех святых покровителей всех наук, что делает моя фамилия в позорном списке хвостатых?

Похлопав ресницами для порядку, — раз они есть, ими надо иногда погонять ветерок, — секретарша даёт резонный и непробиваемый ответ:

— Какой список мне принесли, такой и напечатала. Подпись декана, печать, всё на месте. Ну вот!

— Никакого «вота» не вижу! — не соглашаюсь. — И знать ничего не хочу! Я всё сдал, а где у вас сбой в документах — не моё собачье дело.

— Зачётку покажите, — ко мне протягивается изящная наманикюренная лапка. Ногти не длинные, понятно почему. Чтобы по клаве не скрежетали.

— Мне её с собой ни к чему таскать, — бурчу, разворачиваясь на выход, — давно все экзамены сдал…

Пришлось топать в общежитие. Хотя зачем топать? Пробежался. И туда и обратно. По пути кто-то спросил: «Бежит ли Динамо?», кто-то одобрил: «Молодые должны не ходить, а бегать». Остряков здесь пруд пруди, где ни пойдёшь, обязательно хоть об одного запнёшься.

— Вот настоящее «вот»! — заявляю прямо и бескомпромиссно, как я умею. — А не это ваше «ну вот».

Секретарша раскрывает зачётку и с удивлением разглядывает полный комплект.

— Все шесть зачётов и все четыре экзамена! Или есть ещё какие-то экзамены?

— Нет… а почему тогда? — из дальнейшего бормотания понимаю, что сверяет даты. — Так, 16-го числа сдал историю, все остальные — раньше… а почему же…

Изящно приподнимает аккуратный задик и, коротко постучав в дверь, исчезает за ней с моей зачёткой. Через пару минут выглядывает.

— Колчин, зайди!

— Ошибиться мы не могли, — бормочет Василь Викторыч, перебирая с помощью Натальи бумаги. — Понятно. Кафедры сведения не подали или они затерялись…

— Я ничего не теряла! — пунцовеет от возмущения Наталья. — Вот же они! Нет там Колчина!

Декан догадывается, всё-таки учёный, мозги работают, как швейцарские часы.

— Колчин слишком быстро и рано всё сдал, документы за ним просто не успели. В следующий раз, Виктор, извещайте хотя бы старосту о своих подвигах.

— Я думал, все знают, — пожимаю плечами. — Я ж не скрывал, а при случае хвастал.

— Наташа, вызови старосту.

Нам повезло, староста отирался на территории университета. Так-то каникулы начались, не было б его и претензий не предъявишь. Сделал дело, подгадил товарищу — гуляй смело.

Заходит староста феерично. Нет, не ногой дверь открывает, не салютует по-скаутски, но первой фразой обращается ко мне:

— Что, Колчин, припекло? Я ж тебя предупреждал много раз!

Всеобщее молчание и внимание к его персоне начинает его напрягать только после того, как уселся на стул. И после пренебрежительного по отношению ко мне продолжения.

— Тоже мне, победитель международной олимпиады! Всю сессию профукал!

Все продолжают молча смотреть на него. Рвёт паузу декан, как самый старший.

— Это ты, Овчинников, всё профукал, — декан кладёт мою зачётку на край стола. — Глянь-ка…

Слегка, пока только слегка удивлённый, староста берёт зачётку. Раскрывает и замирает. Тупо разглядывая все положенные, какие разборчивые, какие не очень, подписи. «Отлично» в графе оценок, главное, хорошо различимы. Когда староста переварил новую информацию, недоверчиво открыл титульную страницу с фотографией. С неё на него весело и нагло уставился мой прекрасный лик.

Овчинников слегка трясёт головой, снова разглядывает.

— Как это… как это может быть? Его ни в одной экзаменационной ведомости не было, только по истории…

— Страничку переверни, — хладнокровно советую я.

— Чего?

— Следующую страничку посмотри. Нет, следующую…

— Это чего? Матанализ и английский?

— Ага. А теперь ещё одну страничку. Там где зимняя сессия второго курса, — продолжаю удивлять нашего доблестного старосту. Тот опять зависает.

— Это чего?

— Это два зачёта и два экзамена. По теории вероятностей и теории функций комплексного переменного.

— Я правильно понял, что… Овчинников, дай-ка мне посмотреть, — просыпается декан и, завладев зачёткой, долго разглядывает необычайные своими опережающими датами записи. Потом снимает телефон.

— ВалерьВасильевич, вы здесь? Зайдите ко мне.

Кафедра терфизики на другом этаже, но в нашем корпусе, так что моложавый и спортивный Рожков через минуту входит в кабинет.

— Садитесь, ВалерьВасильевич. У нас тут кое-какие сомнения возникли, хотелось бы, чтобы вы их развеяли.

— Внимательно вас слушаю, ВасильВикторыч, — улыбается Рожков.

— Вот тут ваша подпись стоит, — показывает зачётку декан. — Вы поставили зачёт и отлично за экзамен по предмету, который будет… изучается на втором курсе.