Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

В художественных произведениях с этим дела попроще обстоят. Зло злое, потому что оно злое, и стремится разрушить мир, просто потому что может. Или вон прилетели чуваки на драконах и поработили семь королевств, взвалив на свои плечи непомерную ответственность за всех подданных. А зачем? Не было другого способа своих зверюшек прокормить?

А зажми такого в углу, почеши ему ребра бейсбольной битой и задай главный вопрос жизни, вселенной и всего остального, так он сразу станет тебе рассказывать, что хотел, как лучше.

Я тоже хочу, как лучше. Может быть, я в этой истории тоже злодей?

Они тут стараются, разум во вселенной сохраняют и модель идеального мира выстраивают, и тут пришел физрук и все испортил. Хотя, это я себе льщу, наверное. если верить Селене и Флойду, фиг им тут чего испортишь.

Но я упертый, я все равно попытаюсь.

В общем, вместо того, чтобы проветрить голову, я загрузил себя окончательно, после чего просто завалился в траву, заложил руки за голову и принялся пялиться в идеально синее небо и далекие облака, из которых, я был уверен, никогда не идет дождь, и провалялся так до самого ужина с обязательным стейком, традиционным картофелем-фри и предсказуемым до последнего ингредиента салатом.

После ужина Рик проводил меня в мою комнату, неотличимую от той, которую оборудовал для меня Флойд, а потом, когда я вышел из душа, Селена в прозрачном пеньюаре заглянула ко мне, чтобы подоткнуть одеяльце и пожелать спокойной ночи, и на этот раз я не стал усмирять свое животное начало, потому что… Потому что почему бы и нет.

И хотя секс с главой местной службы безопасности был больше похож на войну, в конце концов я победил и заснул крепким сном, и никакая фигня мне не снилась.

А что ее нужно человеку накануне дня, когда он должен узнать страшную правду, с которой ему придется жить дальше?

Пусть даже очень недолго.

Глава 2

Глава 2

На завтрак была овсянка, а я ее с детства терпеть не могу. Я вяло поковырялся ложкой, размазывая по тарелке аутентичные комки, и налег на кофе.

Аппетита все равно не было.

Я пил кофе, размышляя о том, что мне предстоит, и терзаясь сомнениями, не слишком ли я подыгрываю Архитекторам в их стремлении разобраться с происходящим. Ведь прибыл-то я сюда совсем не за этим.

И есть ли вообще смысл мстить вот именно им, потомкам тех, кто все это устроил, сейчас, по их утверждению, уже не способных остановить происходящее.

В теорию Элронда о первом портале, уничтожив который можно нарушить всю связность портальной сети, мне уже не особенно верилось. Это как если бы весь земной интернет на одном сервере лежал, выруби его из сети, и жизнь на планете остановится.

Ну, может и не совсем остановится, но прежней точно уже не будет.

Но такие легкие решения бывают только в кино. Прилетает, допустим, на Землю огромный флот пришельцев и начинает всех порабощать, но тут отважный главный герой поднимает в воздух свой старенький, коллекционный, со второй мировой войны еще, истребитель, подбивает самый главный вражеский корабль, и вторжение тут же останавливается, а пришельцы валятся на землю без чувств и становятся легкой добычей. Фантастическое допущение такое.

Вон, для того, чтобы объяснить, какого черта Звезду Смерти можно было одной торпедой в вентиляционную шахту раскурочить, пришлось вообще дополнительную серию снимать.

Но это фантастика, а у нас тут, как это ни странно, махровый реализм.

— Я все же думаю, что мы, и когда я говорю "мы", я имею в виду цивилизацию Архитекторов в целом, когда-то совершили огромную ошибку, предоставив Систему самой себе, – сказала Селена, сделала глоток кофе и поморщилась. – Как вы вообще это пьете? И зачем?

— Мне кажется, вы совершили ошибку гораздо раньше, – сказал я. — Когда вообще стали думать о ее создании.

– Мы видели крах слишком многих разумных рас, — сказала Селена. – Видели, как они навсегда покинули галактику, и галактика стала беднее.

– Но Система не делает галактику богаче, – сказал я. – Потому что из множества разумных рас она делает одну усредненную мета-расу, стирая все различия, кроме чисто внешних. Да и те корректируются.

– Это старый спор начатый задолго до нашего с тобой рождения, — сказала Селена. – Не думаю, что мы сможем его закончить.

-- Может, как раз мы-то и сможем.

Она улыбнулась.

– Мне нравится твоя самоуверенность.

– Может быть, как раз наоборот, – сказал я. – Может быть, я допускаю возможность, что ты сможешь меня переубедить.

– А ты на самом деле допускаешь?

– Нет.

– Как бы там ни было, когда мы самоизолировались на этой планете, Система была похожа на небольшое горное озеро с кристально чистой водой, и даже отсюда мы могли наблюдать за всем, что там происходит, – сказала Селена. – Но со временем мы перестали смотреть в ту сторону, а Система продолжала развиваться, и теперь там огромный бушующий океан, и в его глубинах могут водиться монстры, которые попытаются нас сожрать.

Я подумал об Элронде и о том, что, когда они влезут в мой мозг, они тоже узнают об Элронде, и кивнул. В любом водоеме, если надолго оставить его без присмотра, могут завестись чудовища.

Даже в аквариуме.

Я кивнул.

– Ты не встречал в своих странствиях ничего подобного?

– Да сколько там было тех странствий, – сказал я.

– И все же, ответь, – сказала она. – Пожалуйста.

А может быть, они уже знают, подумал я. Может быть, это проверка. Только почему они заговорили об этом аж на третий день?

– Однажды я встретил боевого искина коллоквианской империи, – сказал я. – Слышала о такой?

– Конечно, – сказала она. – Они сопротивлялись дольше других. Точнее, пытались. Технологический разрыв был слишком велик, у них не было и шанса. Но искин… Как он сумел уцелеть?

– Я точно не знаю, – сказал я. – Однако он утверждает, что жрет ваших Вычислителей на завтрак.

– Этого не может быть, – сказала Селена. – Такое невозможно. Мы бы знали.