"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

помоечный вокабуляр как он есть, фу-фу-фу, советую мыть рот с мылом! Рекомендую лимонное. Тем более тебе надо отмыться от сажи! Это очень забавно, милашка, что драконы сначала попытались сжечь вас с подружкой, обнаружив кражу яйца-то. И очень удачно, что вы сиганули в горную расщелину. Странно, что ноги не переломали. Может, это я вам удачи подкинул? А? А?! И вот этого не разбили даже! – Джокер щелкнул пальцами по застывшему Лису.

– Ты, – Рэндом стремительно повернулся к лежащему Кесу, – давно уж в сознании. И думаешь меня пристукнуть за то, что я всю весну развлекался с твоим мозгом незаметно для тебя. Не советую, впрочем. Я все в-и-и-ижу.

На этих словах Мелисандр открыл глаза.

Блондин безмятежно продолжил свой бенефис, улыбаясь Теннету:

– Ну а ты, братец, предстанешь перед судом. Ох, поверь, я найду способ сделать так, чтобы тебе досталось по заслугам.

Рэндом мигнул, как мигает испорченная маг-сфера, и очутился на коленях подле связанного Анте. Он с точностью отразил позу Кадии, скульптурно замершей по другую сторону. Эдакий праздник симметричности.

– Брати-и-и-ишка… – ласково прошептал Рэндом, перебирая темные волосы молчащего Теннета.

Нож для резки бумаг снова выпрыгнул из кармашка в жилете юноши. Чужак схватил его. Облизал губы и занес лезвие над Анте.

Дахху дернулся вперед, но Андрис удержала друга. Я стояла спокойно.

«…Мы вшестером вообще не можем противодействовать друг другу с помощью магии. Или оружия», – вспомнились мне слова Карла. Так что уж кому-кому, а брату Рэндом не угроза.

Меж тем джокер проговорил с улыбочкой:

– Будь моя воля, Нэт, я бы тебя прирезал. – Юноша потряс ножом. – Убивать людей! Маленьких, бедных, беззащитных людишек! Ублюдок! Но все будет честно. И только после того, как мы разберемся со Зверем.

Нож растворился в воздухе, обратившись лилией… Рэндом сунул ее меж зубами, наклонился над братом и звонко чмокнул его в лоб.

В этот момент под горой стало тихо-тихо.

Драконы наконец-то поняли, что давно уже выжигают пустоту. Я посмотрела вниз. Дверца в кромене, нарисованная господином Кесом, была приоткрыта. Ящеры озадаченно пялились на нее.

– Они нас сейчас заметят, – предупредила я.

– Да! – Рэндом кивнул. – Нужно другое место для беседы. Выбирайте, лапочки: пока эта дверца открыта – вся вселенная к нашим услугам. Прыжок на порог, а дальше – куда угодно. Где хотите услышать мою историю? Коннахт? Каледония? Хобарт? Хотя в это время года там жарковато, думаю…

Меня осенила безумная надежда:

– А можно дома?

Хранитель аж задохнулся от возмущения.

– Это же скучно! – взвыл он и поморщился. – Ну тогда выбор за мной.

Он поднялся с колен и сделал шаг влево.

И одновременно – вправо. И вперед. И назад.

Уже четыре одинаковых Рэндома в шляпах стояли перед нами. Они еще раз отразились сами от себя… Итого восемь джокеров. Некоторые нежно прихватили нас с ребятами под руки. Другие, недовольно сопя и ругаясь на неизвестном языке, приподняли скульптуры Кадии, Полыни и Лиссая.

– Полетели! – весело заявил тот Рэндом, что остался пустопорожним.

Бытие послушалось без промедления.

* * *

Эта телепортация была не только чрезвычайно массовой, но и двухфазной.

На мгновение все мы оказались возле двери в кромене. Но, едва я успела сфокусироваться на драконах (их глаза разгорелись яростью – воры вернулись!), как мы Прыгнули дальше.

И тотчас всей честной толпой рухнули на деревянный настил посреди пруда, заросшего тиной. Упали мы так, как если бы некий пьянчужка небрежно швырнул игральные кости на стол, то есть в полном беспорядке.

Странно, что настил и вовсе не провалился. Не пошел на дно водоема, который, кстати, был пугающе симпатичным: розовые кувшинки перемежались сердитыми лягушками, плакучая ива рыдала над ярким зеленым мостом, а нежно-сиреневая глициния росла вдоль берегов.

– Добро пожаловать к Клоду, друзья! – хором сказали все Рэндомы, синхронно поднимаясь и отряхивая бриджи. – Ой, многовато нас, – добавили джокеры и шустро слились в одно. Вернее, в одного. – Чаечку? Под хороший рассказ-то, а?

– Пра-а-ах… – вместо ответа простонала я, соскребая себя с занозчатых деревяшек.

– Чаечку можно, – неуверенно проговорил Дахху, распластавшийся где-то рядом.

Рэндом радостно возопил:

– Вот наш человек!

Он прищелкнул пальцами и всех мигом рассадил по круглым мягким подушкам. В руках у нас появились тонкие чашечки. Скульптуры ребят остались стоять без движения.

– Они нас слышат, так что не вздумайте сплетничать! – расхихикался Рэндом. – А что касается рыжего… – Бог покрутился вокруг Лиссая, пожевал губами. Потом вытащил из кармана писчее перо и, высунув от усердия язык, написал у принца на лбу: «Привет, красавчик!»

– Ему вы потом все расскажете, а с меня – вот, автограф в подарок. Я так понимаю, парниша не из вашей компании. Андердог, да? Аутсайдер? Што, не шпрехаете? Ну ничего, бывает. Все бывает. Итак! – Хранитель поднял чашечку на манер бокала. – Будем!

Андрис, Дахху, Теннет и я нехотя поддержали жест.

Обрадованный джокер плюхнулся на бархатную подушку в центре плота. Его голые коленки вызывающе торчали из-под таких, казалось бы, респектабельных бриджей.

Дахху осторожно отхлебнул чай и тотчас закашлялся, вытаращив глаза.

– Это какая-то брага, – шепотом пожаловался мне друг.

Рэндом перебил его:

– Цыц! Понеслась! Обожаю сказки! Особенно свои!

История, рассказанная Рэндомом – СА-МО-ЛИЧ-НО!

Многовариантовая Вселенная, лапочки мои, имеет только одно по-настоящему плохое качество: окружающий мир ограничен твоей фантазией.

Будет только то, что ты можешь вообразить. Остальное пройдет мимо. А ты, дурак, даже и не узнаешь, что потерял.

Так что мечтайте, мечтайте чаще.

Люди, которым щедро отсыпали воображения, живут вполне счастливо. У других случаются кризисы: однажды их мысли застревают, как белка в колесе, и они начинают бегать по кругу. Взгляд замыливается. Жизнь не может их удивить, потому что они не дают сырья.

Что же до меня, то, как вы понимаете, проблем с фантазией у меня нет.

Вернее, не было. Первые пять тысяч лет. Но однажды каждый генератор случайных чисел начинает повторяться. Все комбинации уже проиграны, и калейдоскоп судьбы становится до отвращения понятным.

Это очень гадкая, непродуктивная ситуация, когда ты – хранитель.

Продолжать бегать по мирам и помогать человекам – с кислой-то миной – мне не хотелось. А когда мне чего-то не хочется – ой, не заставляйте! Я вам так помогу, так помогу, что вы еще не раз пожалеете о том, что рискнули обратиться ко мне с молитвой.

И да, памятка: с кем бы вы ни говорили, формулируйте желания правильно… Мне всегда нравилось наказывать дурачков за всяческую размытость. Логично, что потом я сам стал ее жертвой.

Я перескакиваю, Теннет? По-твоему, я перескакиваю?! Да иди ты в пень! Как хочу, так и рассказываю – моя