Наездник 1-5 - Сергей Александрович Плотников

Правильно, если наводка откуда-то и идет — то только по проводам питания. Изолировать объем…

— Наводка усиливается!!! — отчаянно и испуганно прокричал ассистент за пультом. — Она… словно изнутри идёт! Фиксирую множественные микротоки высокой частоты и на сенсорной, и на эффекторной части! Плотность модуляции сигналов зашкаливает! Словно кто-то информацию прямо из мозга качает!!!

В этот момент я уже перестал видить что-то кроме мельтешения синего водоворота. Но вот наконец-то мне удалось открыть глаза… и я не сразу понял, что вижу ставшую уже привычной лабу с иного ракурса. Словно не закреплен в специальном ложе, а будто парю над ним на высоте метра, а то полутора. И что интересно, на меня никто не смотрел, а взгляды коллег прилипли к чему-то подомной. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы повернуть шею… и озадаченно уставится на занятый ложемент. Кстати, знакомое лицо… и прическа… где-то я их видел… совсем недавно?

— ЭЭГ фиксирует множественную диссипацию нервных связей, — почему-то очень хрипло подала со своего места голос женщина-нейрохирург, входящая в лабораторную команду.

— Что? — вскинулся Казанцев.

— Мозг Ярослава стремительно теряет индивидуальность, — словно сама не веря своим словам, проговорила врач. — Становится как у младенца… до рождения.

— Это поправимо?!

— Н-не знаю! Возможно, со временем, если…

Вспомнил! Я видел этого парня в зеркале. Это же… я?

Яркая белая вспышка заставила меня взглянуть наверх. Прямо из центра водоворота в меня бил белый луч, с каждым мгновением становящийся все шире… Ба, да это же тоннель! И меня в него… несет? Вспышка. Темнота.

Я разогнулся, с трудом заставив себя сесть у костра. Хоук задремала и не заметила моей минутной слабости… и хорошо. Не уверен, что смог бы ей сейчас что-то внятно объяснить. А Полина оказалась права — хотя сцену «в воздухе» мой разрушающийся там мозг скорее всего нагрезил.

Но приглючило меня в целом правильно: после диссипации нейроны больших полушарий восстанавливают связи. Причем не заново в случайном порядке, как происходит при развитии ребенка, а согласно записанной в клетках информации. Памяти, то есть. Или — перезаписанной. Нужно на это около пяти лет — и чужая личинка становится новым наездником. Даже чуточку лучше, чем прежним: раньше я так запросто чужие физиономии читать не мог, да и память существенно улучшилась. Прости, Алан Смит. Я не хотел такого, честно. Но теперь уже ничего не исправить…

Осталось еще куча непонятных моментов: почему при включении оборудования в этом мире там зацепило именно меня. Возбуждение электродами одинаковых зон в мозгу? Еще что-то? Мнения Казанцева уже не спросить, а вот от биологических родителей этого тела хотя бы лабораторные журналы остались. Вот ими прямо сейчас и займусь.

Глава 22

Разумеется, Хоук не могла не заметить моего состояния. Сама она тоже мягко говоря не слишком сладко выспалась сидя на земле-то — но хоть не замерзла, не зря я её кутал. Однако даже ломота в суставах и головная боль не помешали Птице понять, насколько я в тот момент был сам на себя не похож. Мало того, что меня огнём изнутри жгли ранее недоступные воспоминания — так я еще успел ознакомится с частью черновых лабораторных материалов четы Смит.

Это ведь надо было так нарваться: в тот момент, когда многие годы стремления к мечте наконец-то окупились, когда меня оценили и взяли в коллектив, занимающийся ультра-прорывной технологией, когда до научных степеней и международного признания оставалось рукой подать — умереть из-за парочки сумасшедших психов, причем еще и из другого мира!!! Да-да, именно умереть: не знаю, что стало с моим телом, может его и успели его довезти до реанимации и повесить на аппаратуру поддержания жизни. Но что толку, если я — тут? Причем именно я, а не Алан с моей памятью. Еще одна загубленная жизнь…

То, что у Смитов на момент проведения экспериментов над теперь уже моим телом явно в головах помутилось, свидетельствовали поментки на полях лабораторных журналов — чтобы потом не забыть внести в описание научной работы вдруг пришедшие на ум соображения. Например, причина, по которой электроды внедряли именно в череп указана была такой: «возможность так называемых «сверхлюдей» управлятьсвоими особыми способностями однозначно свидетельствует о том, чтосвязьс иным миром (измерением) локализуется именно в высших отделах центральной нервной системы.» И всё: ни доказательств, ни отсылок на работы других исследователей — это при том, что в вопросах межмировой физики и те, и другие ссылки биологическим отцом обычно накорябывались там же.

Конечно, все журналы сидя у костра я посмотреть не успел — выбирал первые по датам и последние. Примерно третьим мне попалсясамыйпоследний из оставленных — где их эксперимент увенчался-таки «частичным успехом», как они обозвали убийство сына. Когда Алан не пришел в себя после сеанса «электродной стимуляции», первое, что бросились делать его мать и отец — не вызывать врача, а проводить «сравнительный детонационный тест», то есть проверять, получилось у них или нет. Тест показал, что получилось, правда крайне хреново в смысле силы эффекта и расстояния воздействия — но тем не менее родитель прямо поперек полей написал «наконец-то очевидный успех! Вне себя от радости!»

Почему родные Алана не потащили сразу сдавать только что созданный якорь военным чиновникам из минобороны США оказалась банальна до изумления. Точнее, оказались: их было две. Узнал я их, правда, уже вернувшись на базу «Защитников» и там запустив унесенные Фаей персональные компьютеры биологических отца и матери. Именно Джейн Смит отвечала за продвижение достигнутого успеха нужным лицам в высоких кабинетах американского эстеблишмента. Причем именно американского — Виталий после переезда остался твердо уверен, что в России его способом воспользоваться не захотят. А вот «США могут подать пример остальным».

Итак, причины. Первая — генералы и полковники, такая досада, наверняка не согласились бы отправить в кому даже ради спасения мира под сотню миллионов (!!!) своих граждан. А именно столько людей, по расчетам Витала, основанных на моем состоянии, требовалось, чтобы под давлением нормальности сами собой схлопнулись бы порталы.

Причем ладно бы просто не согласились: узнав, что муж и жена пустили на эксперименты собственное дитя, которое через это пострадало, генералы наверняка бы настучали куда надо, и Смиты мало того что лишились бы наглядного результата экспериментов, так еще за решетку улететь могли за насилие над ребенком.

Вторая причина звучала еще проще: у Виталия Кузнецова имелась вполне определенная надежда, что очнувшийся отпрыск сумеет своим искусственным анти-даром управлять по