Газлайтер - Григорий Володин

Глава 8

Граница Тавиринии и Мохорогии, Боевой материк

Пещера была узкой, низкой и пахла мокрой шерстью — типичное жилище мохорогов. Булграмм отметил про себя, что они будто специально выкапывают такие норы, чтобы любой гость чувствовал себя на грани могилы. Ему это подходило: в горах любой тавр чувствовал себя уверенно.

Великогорыч сел на каменную глыбу, каменный доспех развеялся, открыв бородатое лицо в тени рогов. Мавра встала справа, сжимая булаву так, будто ждёт сигнала размозжить нерадивому переговорщику голову. Вождь мохорогов Мех устроился напротив — лохматый, злой, с рогами, похожими на выкорчеванные корни. За ним встал его лучший воин племени. Таков договор: больше одного взять с собой переговорщикам нельзя.

Мех щурился, буркнул хрипло:

— Не понял, зачем мы собрались. Твой конунг всё равно не явился.

Булграмм хмыкнул в бороду:

— Мал ты ещё, чтобы с конунгом нашим общаться. Тебе по горло хватит и воеводы.

— Ррр… ну и что ты предложишь?

— Я не сторонник переговоров. Но наш конунг велел сначала говорить, а уже потом бить. Он учит нас быть цивилизованными с теми, кто ещё не перешёл черту. А вы ещё не зашли за нашу границу. Только собираетесь.

Мех фыркнул, как бык на морозе:

— Вы, рогатые, поклоняетесь Безрогому. Ниже пасть в моих глазах невозможно.

Булграмм бросил взгляд на Мавру. Та едва заметно покачала булавой, давая понять, что комментарии про их конунга ей не понравились.

— Прикуси язык, — сказал Булграмм ровно. — У конунга есть рога. Просто не всегда видны. И не в рогах счастье. Ты считаешь конунга Данилу слабым, но вот карта.

Он кивнул Мавре, и та свободной рукой вытянула из сумки на плече бумажную карту и положила её на камень перед ними.

Мех наклонился, понюхал, нахмурился:

— Это что? Это не похоже на Боевой материк.

— Ты не умеешь читать, — терпеливо пояснил Булграмм. — Поэтому тебе показываем такую карту. Это мир Сумрак. Теперь он под нашим конунгом.

Мех дёрнул ухом:

— Целый мир?

— Ага.

— Может, там слабые жители…

— Какая разница? Там размещалась Организация, создатели нас и Боевого материка. И конунг забрал их мир.

Мех раскрыл рот, потом закрыл. Потом снова раскрыл. Лицо его вытянулось. Наконец, с трудом выдавил:

— Забрал у богов из Организации?

— Ты глухой? — хмуро уточнил Булграмм.

Вождь мохорогов задумался, вымучил движение головой:

— Я… отступаю. Живите в своих горах и долинах, тавры.

Булграмм поднял ладонь:

— Не спеши, мохнатый. Конунг велел сначала говорить. Но точно не с теми, кто устраивает ловушки…

И ровно в этот момент справа за стеной, там, где был скрытый туннель, раздался глухой грохот. Камень дрогнул, с потолка посыпалась пыль.

Мех вздрогнул, а Булграмм уже снял с пояса связь-артефакт, поднёс к уху и коротко выслушал доклад:

— Устранены? Хорошо.

Мех смотрел на Великогорыча ни жив ни мёртв.

— Как ты понял, что там спрятались мои воины, воевода? — выдавил он.

Булграмм ответил равнодушно:

— У нас есть сканеры конунга.

А ещё конунг вручил таврам второй Дар Вибрации, о котором Булграмм, как о военной тайне, разумеется, умолчал. Тавры чувствуют пустоты в скалах и различают, кто по камням ходит. И Великогорыч чувствовал в туннеле шестеро мохорогов: двое с копьями, один с сетью. Все уже мертвы.

Мавра, потрясая булавой, прорычала на Меха и на его воина, который уже вскинул топор:

— Подлый обманщик…

— Средний воевода, тише, — сказал Булграмм и протянул ей руку.

Остывшая Мавра вложила в его ладонь кожаный свиток — с рисунками, чтобы Мех всё понял без слов.

Булграмм развернул свиток:

— Ты читать не умеешь — значит, смотри. Вот мешки зерна. Вот шкуры. Вот мясо. Вот ножи. Это вы нам даёте. А это — туалетная бумага и прочая утварь — мы вам взамен отдаём. Конунг сказал с вами торговать. Но раз вы не умеете честно вести переговоры, то ещё выплатите нам контрибуцию — тоже мясом.

Мех уставился на свиток и, вылупив глаза, ткнул когтем в один рисунок:

— Эти двое похожи на тавра и мохорога.

— Да, это специально для тебя объясняющий ситуацию рисунок. Эти двое — ты и я, Мех.

— Почему я в такой странной позе согнут перед тобой?

Булграмм пояснил спокойным басом:

— Это называется: я тебе поставил условия.

Мех замолчал угрюмо.

Булграмм продолжил:

— С этого дня с вами ведётся торговля. И в рамках торгового соглашения конунг Данила будет через нас учить вас жить цивилизованно.

Мех сглотнул — громко, хрипло.

— То есть мы не воюем?

— Нет, — сказал Булграмм. — Потому что если бы мы воевали, ты бы уже лежал на полу этой пещеры.

— Хорошо, — буркнул Мех.

Булграмм мельком усмехнулся, но борода скрыла. Почти умный мохорог. Почти.

* * *

Багровый Властелин хмурится недовольно:

— Да мы сами не рады, Данила, — он покосился на возбужденного Данилу и поправился: — Половина нас.

Стены шатров шумят под ветром. Я оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что вокруг уже начинают коситься не только мои жёны, но и дроу-солдаты вокруг. Лишних ушей здесь точно хватит, так что киваю на свой шатёр и говорю:

— Давайте лучше наедине поговорим. Идите в шатёр.

Света и остальные жёны инстинктивно тормозят у входа, остаются снаружи, и я сам закрываю полог. Разворачиваюсь к этим двоим и сразу перехожу в наступление:

— А что за миссия вообще? Про что вы говорили? Зачем перестраивать мироздание? Оно и так нормальное вполне, как по мне.

Диана смотрит на меня так, как будто это очевидно, и спокойно отвечает:

— У полубога должна быть миссия.

Багровый бурчит себе под нос:

— Но мы свою выполнили.

Диана тут же вскидывается и возражает резко, будто он сказал полную ерунду:

— Нет. Раз Данила пробудился — мы должны ему помогать. Это наша новая миссия!

Я морщусь. Отлично, вот этого мне не хватало. Нянек-полубогов, которые сами как взбалмошные дети.

— Да что за миссия у вас была вообще? — уточняю я, потому что нервы уже наматываются на кулак. Не нравится мне возбуждение и активность Дианы. Сидела она себе тысячелетия на Темискире в полном спокойствии, а сейчас вдруг раскраснелась, зелёные волосы разметались, пышная грудь вздымается.

Диана отвечает тихо, будто признаётся в чём-то интимном:

— Ну, мы как бы создали мироздание.

Багровый на это только криво усмехается, причём с такой горечью, будто мироздание оказалось бракованным:

— Не уверен, что оно того стоило.

— То есть прямо всё мироздание? — вскидываю брови. — Все миры?

Диана опускает взгляд, впервые выглядит не боевой, а растерянной:

— На самом деле мы