Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

*Реальные вопросы из американского теста по физике для 8-го класса*

Ну и каким местом здесь физика? Может, еще приплетем, как фамилия режиссера, снявшего «Титаник», и кто исполняет саундтрек в фильме? Нет? Ладно.

С одной стороны, мне конечно местных школьников жалко. Особенно если стадо одичавших негров из BLM протолкнет свою расовую математику для черных, предел их возможностей — бабки посчитать от наркоты. Как вы думаете, почему в моем бывшем мире они вопили о кризисе в науке и дефиците кадров? Потому что до этого их снабжал кадрами, голодными и чудом выжившими в проклятые 90-е, распавшийся СССР, треть моей группы разъехалась по миру, а теперь кадры кончились. Туда мечтают попасть только бездельники, которых в самих штатах хватает, зачем им еще пришлые безмозглые долбодятлы. Ну а из Российской Империи в мире этом вряд ли есть такой отток желающих пожить в педерастически-расовом раю для извращенцев и прочего говна, где черным надо сапоги целовать.

С другой стороны — за оставшийся до конца учебного года месяц я хорошо поднимусь, став круглым отличником, на этой-то учебной программе? Да и хрен с ним, пусть заметят. И пусть некоторые удивляются, что со мной случилось — объясню пубертатом, поиском смысла жизни и тем, что меня машина сбила.

Тем более, у меня теперь есть отдушины — работа и Холли, а это тоже, знаете ли, стимулирует. Правда, за Холли теперь приходилось бороться. Старшеклассники, не вняв примеру Грега и пытаясь добиться ее внимания, попытались устроить мне темную. Только на этот раз уже серьезно.

Я как раз тогда вышел из душевой после физры, причем здорово задержался, вдоволь плескаясь под пахнущими хлоркой струями. Хоть и не любил я эти общественные места, где можно поймать грибок стоп и прочие болячки, передающиеся неполовым путем, меня уже ждали. Четверо старшеклассников, одиннадцатый класс, в каждом канистра тестостерона и крошечный моск с грецкий орех величиной, обступили меня в раздевалке. Двое перекрыли выход, а двое подступили ко мне. Пикантность ситуации была еще в том, что на мне было только полотенце, повязанное вокруг бедер, видимо этим их смелость, кроме численного превосходства и объяснялась.

— Слышь, ты, отвалил от Снежной Королевы, — один из них навис надо мной, для острастки потрясывая надетым на пальцы кастетом, а второй поправил рукоятку револьвера, засунутого за пояс. Ну что, на этот раз я был настроен жестко. Не дай бог нарваться на витязя-волхва в плохом настроении.

— А то че? — я высморкался под ноги одному из них, как раз до этого вода в нос попала.

— Ах ты, бей его!

Я перешел на ускорение. Куда вам, соплячье… Летевшему на меня я наступил с размаху на лодыжку, а пропустив его кулак мимо своего драгоценного лица, добавил внутренним сгибом локтя по горлу, резко его выпрямив. Второго, уже потянувшегося за револьвером, я ударил стопой по коленной чашечке сбоку, в реальном времени это перелом и гарантированное выведение врага из строя. Ну пора разобраться и с остальными двумя у дверей, а то они тоже решили поучаствовать во всеобщем веселье. Шаг, другой, стойка, и удар раскрытой ладонью в челюсть одному, затем поворот таза, удар второму. Бил несильно, не на поражение, не выпустив всю свою ярость, а то тут были бы трупы.

Время вернулось к своему обычному течению, и я посмотрел на дело рук своих. Первый, особо наглый, теперь хрипевший с выпученными глазами, пытался одновременно держаться за переломанную лодыжку и горло, получалось очень комично. Второй, тот самый, который со стволом, орал от боли, катаясь по полу, держась за переломанную ногу. А с оставшимися двумя не переборщил ли я? Один вон сполз по стенке, закатив глаза, другой упал на четвереньки, тряся головой. Если все выживут, то закон «Не убий» нарушен не будет. Это все-таки школа, а не зона или реальные боевые действия, о чем они и не подозревали. С другой стороны, меня шли жестко мочить, о чем свидетельствовала амуниция в виде кастета и ствола. Хотя, если поискать, тут еще что-нибудь найдется.

Я быстро оделся, и бегом вышел из раздевалки. Оставалось ждать последствий, сухим выйти из воды не удастся, благодаря нашему шерифу.

Следующий час был очень веселым. В класс, упорно сопящий над воркшитами по математике, заглянул шериф Поплавский, нашел меня глазами… Ну, началось! Шериф подошел к моей парте.

— Томас Хоуп, прошу следовать за мной!

Я, ни слова ни отвечая, молча собрал свои вещи под тревожными взглядами одноклассников и особенно Холли. Шериф положил мне руку на плечо.

На улице уже была картина маслом — две «скорые», и четыре тела в них, а вокруг толпа перепуганных учителей и учеников.

Шериф открыл заднюю дверцу своей машины.

— Садись! — он подстраховал мою голову, чтобы я не ударился, затем захлопнул клетку обезьянника на колесах.

Первый раз в жизни я попал в полицейский участок. Меня отвели в допросную с зеркалом на одной стене, и оставили одного. Хотя какой там одного — за зеркалом явно был вуайерист-вертухай, наблюдавший за мной. Через полчаса дверь открылась, и влетела перепуганная мать, подбежавшая ко мне, и обнявшая со слезами на глазах. За ней вошел Поплавски. Сел за стол, поправил под мощной кавалерийской отъеденной задницей стул.

— Ну что, Томас, я тебя предупреждал!

— Вы о чем?

— Опять ты натворил дел.

— Каких дел? В чем дело, шериф?

— Жестокое избиение четырех одиннадцатиклассников с причинением тяжких телесных повреждений. Все с переломами и травмами в реанимации.

— Не понимаю, о чем вы, — пожал плечами я. — В первый раз слышу.

Никогда ни в чем ни признавайтесь, если вас даже приперли к стенке. Даже если добрый дядя следователь советует облегчить вашу участь, и клянется, и божится, что все будет для вас хорошо — идите в голимое отрицалово. Их работа — вас засадить, и действительно, все сказанное вами может быть использовано против вас, и будет, если у вас хватит ума признаться.

— Ну как же, Томас, вот показания…

Быстро же ты засуетился, дядя! Не шей мне дело, шериф.

— Я не понимаю, о чем вы, — я с трудом пересилил пожелание шерифу засунуть их себе в ухо, ну или не только. — В чем вы пытаетесь меня обвинить? Я арестован? Если да, то где мой адвокат? И вы при моем необоснованном задержании нарушили правило Миранды, об этом я тоже намерен подать жалобу мэру. Пойдем отсюда, мам. Шериф не может предъявить основание для ареста.

— Никуда ты не пойдешь! — заорал