Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Проговаривание.

Формула работала. Числа сходились. Остров маленький, обозримый, контролируемый. Двадцать два года. Четыре года обходов без перерыва. Алиса знала каждый камень, каждую тропу, каждого из тридцати семи по имени, по привычке, по звуку шагов на гальке. Ступни жёсткие, широкие, от камней и соли. Блокнот в доме. Не открывала месяц.

Руслан варил самогон, яблочная брага из диких яблок за гребнем, кислых, мелких. Медная трубка, бак, огонь под навесом у третьего дома. Строил причал на северном берегу: брёвна, камни, верёвки из водорослей. Дима и Гриша, его мужики, работали рядом. Света готовила на всех. Длинные рукава в двадцативосьмиградусную жару. Синяков никто не видел. Или не хотел видеть.

Вечер. Костёр. Клуб Нади.

Блокнот на коленях, закрытый. Карандаш за ухом. Палкой по песку, буквы, крупные, кривые.

— Слово дня, — сказала Надя. — Compass.

— Зачем? — спросила Света.

— Пока помню.

Тамара с Ваней на коленях. Два года, крепкий, загорелый, босой, как все дети острова. Ваня ткнул пальцем в небо.

— Рыба! — сказал Ваня.

Засмеялись. Тихо, негромко, как смеются люди, которые давно вместе. Не от шутки. От того, что двухлетний мальчик показывает на звёзды и говорит «рыба», потому что рыба это всё, что он знает о еде.

Тамара прижала крепче. Привычным движением, не глядя. Ваня ткнул пальцем снова.

Совка свистела в кустах: короткий свист, пауза, ещё один. Море тихое, тёмное, без ряби. Серые зубы в лунном свете, два силуэта у входа в бухту. За ними ничего. Горизонт пустой.

Глава 4. Туман

«Из тумана всегда приходит что-нибудь. Обычно ничего хорошего.» — Антон Малков

5 июля 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке, восточный берег

Температура: +19°C | Густой туман, видимость 15–20 м, штиль

Море: зеркальное

Община: 37 человек (включая 5 детей до 7 лет)

Ресурсы: рыба — 19 дней, родник — полный, оружие — арбалет (2 болта), ножи, гарпуны

***

Белое.

Всё белое: камни, тропа, воздух.

Обход.

Шип шиповника зацепил рукав. Дёрнула, пошла дальше. Куст в двух шагах, силуэт мутный, дальше ничего. Совка уже отсвистела, чайки и лягушки молчали.

Тишина.

Ступни мокрые от росы. Камни скользкие, тёплые снизу и холодные сверху, земля дышала под туманом, небо нет. Туман лежал на острове густой и тяжёлый, без ветра, без движения.

Пахло солью и водорослями.

Тропа под ступнями знакомая, каждый камень на своём месте, каждая трещина посчитана. Серые зубы не видно. В тумане даже они растворились, хотя до них метров сорок. Вода в проходе тихая, штиль. Волна не шипит, входила и выходила мягко, без звука.

Восточный берег, последняя точка. Мелкая мокрая галька под ступнями, кромка воды. Прибой ленивый. Волна. Ушла. Волна. Ушла. За пятнадцать метров, молоко. Море, белая стена. Горизонт растворился, ни линии, ни точки, вода и небо одного цвета.

Пять лет, пустое море.

Или нет, не проверить. Не видно.

Алиса остановилась.

Звук.

Низкий длинный скрежет, металл по камню. Не здесь, дальше, за туманом, в бухте или за серыми зубами, не разобрать.

Замолчало. Тишина, секунда, две.

Снова, короче и тише.

Алиса стояла, ноги в воде. Пальцы ног сжались на мокрой гальке. Вода холоднее обычного. Или показалось, от звука.

Волна, не от прибоя, от чего-то. Пришла к ногам, тронула щиколотки. Ушла. Вторая, сильнее.

Что-то вошло в бухту.

***

Из белого появилась тень.

Тёмная и высокая, выше серых зубов. Контур проступал медленно: линия борта, длинная и ровная, тёмная масса без деталей. Туман отдавал по кускам.

Нос острый и прямой, чёрная мокрая сталь, вода стекала с неё тонкими струйками. Знаки на борту, красные, вертикальные, незнакомые.

Нос резал воду медленно, почти без звука. Мотора не слышно, туман глушил всё. Входил в бухту, как входит прилив. Без спроса.

Утыкался в гальку.

Скрежет, тот самый, камни под килем: хруст и шуршание, протяжный скрип. Корпус накренился на два-три градуса и встал.

Тишина.

Вода вокруг мутная, жёлтая от поднятого дна. Рябь расходилась кругами, дальше и шире, пока не коснулась берега и не погасла.

Стихла.

Корабль стоял.

Сухогруз, большой и длинный — корма терялась в тумане. Борт высоко, четыре метра от воды, может пять. Ржавчина полосами от отверстий и швов, бурая по чёрной краске. Якорная цепь свисала к воде, звенья толщиной с кулак, ржавые, в водорослях. Борт гладкий, без трапа и лестницы, только цепь до воды.

На палубе никого.

Что-то белое на леере, висело.

Алиса стояла, ноги в воде. Мокрый металл корпуса в метре от лица, чёрный, шершавый от ржавчины. Пахло солью и чем-то машинным.

Минута, две.

Никто не вышел, пять минут. Ни звука, ни движения с борта, только капли с якорной цепи падали в воду, мерные, как счёт.

Корабль стоял в тумане, тихий.

Алиса повернулась и пошла к посёлку, быстро.

***

— Корабль.

Антон поставил рашпиль.

— Что?

— Корабль. В бухте. Сел на мель.

Секунда, Антон встал.

— Какой корабль?

— Сухогруз. Большой. Без людей. Без мотора. Приплыл.

Надя вышла на крыльцо, Марк за ней. Лена от своего дома, Тамара с Ваней на руках. Руслан из-за навеса, рубашка не заправлена; Гриша с Димой, Ира на палке медленно. Один за другим, Алиса не дошла до крыльца.

Корабль.

Восточный берег, тридцать с лишним человек на гальке. Не все, дети сзади, Тамара держала Ваню. Оля рядом с Алёной и Аней, щека Ани пожелтела. Ваня тянулся к воде, Тамара прижимала к себе.

Контур в тумане, неподвижный. Борт, надстройка и мачта — тёмный крест в тумане.

Молчали. Тридцать с лишним человек на гальке, лица вверх, и тишина такая, что слышно, как волна шуршит по камням за серыми зубами.

— Сухогруз, — сказал Руслан. Тихо. Ни к кому. — Каботажный. Тонн на тысячу. Может, две.

Стоял впереди всех, руки скрещены. Смотрел на борт, на корму. Прикидывал крен.

— Буквы на борту, — сказал Антон. — Японские? Китайские?

— Японские, — сказал Руслан. — Видел такие в порту.

— Есть там кто? — спросила Тамара. Ваню придерживая.

— Тихо, — сказала Алиса. — Стояла пять минут. Никого.

Люди смотрели, туман и корабль стояли. Минута.

— Посмотреть надо, — сказал Руслан.

— Подождём, пока разойдётся, — сказала Алиса.

Руслан посмотрел на неё секунду и кивнул.