Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Поднялись по трапу. Света медленно, юбка длинная, ступени ржавые. На палубе остановилась, огляделась.

— За мной, — сказала Алиса.

Надя ушла к трюмам, читать надписи на ящиках.

Надстройка. Коридор, жёлтый, стёртый линолеум. Кроссовки у порога белые, маленькие, носками к стене. Как вчера.

Света посмотрела на них. Отвернулась.

Первая каюта. Тесная, койка, шкафчик. Постель застелена, подушка ровно. На полке бритва, мыло, полотенце сложенное. Фотография на стене: мужчина средних лет, оранжевый жилет, улыбался. Порт за спиной.

Вторая каюта. Побольше. Две койки, верхняя и нижняя. На нижней: игрушка, мягкий кролик, серый и затёртый. На стене рисунки.

Алиса остановилась.

Детские, карандашами. Дом с садом, зелёный. Море синее. Корабль, большой и красный. Солнце круглое, с лучами.

Четыре листа, четыре почерка. Приклеены скотчем к переборке, ровно, на высоте детского роста.

Маленькие руки.

Катя рисовала такие же. Другой ребёнок, другое море. Карандаши, одинаковые.

Света рядом. Руки вдоль тела, пальцы сжаты.

Поговори со Светой. Антон, дней пять назад. Не сейчас.

Третья каюта. Книга на столе, японская, заложена на середине. Термос и кружка.

Четвёртая пустая, койка застелена. Пятая тоже.

Шестая, дверь закрыта. Не как остальные. Алиса дёрнула ручку. Глухо.

Из-за двери, сладковатое. Слабое, на грани.

— Заперта, — сказала. — Оставим.

Дальше по коридору.

Камбуз. Дверь открыта.

Маленькое помещение, тесное. Стальная стойка, полки, крючки для ковшей. Раковина, краны. Плита газовая с баллоном. Пахло чем-то тёплым, сытным, забытым.

Стол, привинченный к полу. На столе миски, белые, фарфоровые. Шесть штук, расставлены ровно. Палочки рядом, деревянные, на подставках.

Шесть мисок. Шесть мест.

Чайник маленький, фарфоровый. Кружки. Пакетик чая на блюдце, сухой.

Света стояла в дверях.

На стойке рисоварка. Белая, электрическая, с кнопкой и лампочкой. Лампочка горела красная, тусклая. Провод в розетку.

Генератор гудел.

Алиса подошла. Потрогала крышку. Тёплая. Подняла.

Рис. Белый, разбухший. По краям подсохший и жёлтый, зёрна слиплись и затвердели. Пар слабый. Тёплый.

Запах. Тёплый, рисовый.

Тот запах. Вчерашний. Из тумана. Или казалось.

Алиса стояла с открытой крышкой.

Кто-то сварил рис. Расставил миски. Положил палочки. Заварил чай. И не пришёл.

Света вошла. Подошла к столу. Тронула миску кончиком пальца.

Потом кружку. Двумя руками, медленно. Чай давно высох, белый налёт на стенках. Держала.

Алиса смотрела на её руки. Те же руки, что каждый день чистили рыбу, стирали, мыли. Здесь, замерли.

Посмотрела на палочки. На рисоварку. На шесть мисок.

— Кто-то их ждал к столу, — сказала Света. Тихо.

Алиса закрыла крышку. Лампочка горела.

***

Вечер. Берег, костёр.

Надя сидела с блокнотом.

— На ящиках — «Relief supplies», — сказала. — Гуманитарная помощь. «Seeds», «Medical», «Tools». И порт — Ниигата.

— Ниигата, — сказал Антон. — Вроде западное побережье Японии.

— Они с помощью плыли, — сказала Надя. — К нам.

Костёр щёлкнул. Кто-то поправил угли палкой.

— На корабле были дети, — сказала Алиса. — Рисунки в каюте. Игрушки.

Никто не ответил.

— Плыли с детьми, — сказала Лена. Тихо. — Через пустое море. И не дошли.

— Дошли, — сказал Руслан. — Корабль здесь.

— А люди?

Руслан не ответил.

Гена сидел на камне. Рыба на коленях, недоеденная. Смотрел на огонь.

— Рисоварка работает, — сказала Света. К Тамаре, рядом. — Рис тёплый. Стол накрыт. Миски, палочки.

Тамара посмотрела.

— Тёплый?

— Рисоварка на подогреве. Может, с неделю стоит.

Антон повернулся к Алисе.

— Плита какая?

— Газовая. Холодная.

Кивнул. Посмотрел на корабль.

Лена встала, пошла к воде. Стояла спиной.

— Кто-то готовил, — сказала Света. — Накрыл. И не дождался.

Поставила на камень кастрюлю. Маленькую, с камбуза.

Рис. Белый, рассыпчатый, тёплый ещё.

По ложке каждому. Тридцать семь ложек. Ваня съел и потянулся за второй. Тамара не отняла.

Тишина. Только ложки и прибой.

Костёр. Искры. Прибой с юга.

Руслан встал.

— Генератор работает, — сказал. — Топливо, баки больше половины.

— Руслан.

— Снять можно, — сказал. Спокойно. — Корпус целый, винт чистый. Разгрузить за неделю. Снять за две.

— Обсудим потом, — сказала Алиса.

— Обсудим, — сказал Руслан. Сел. — Но рис не ждёт. И топливо.

— Зачем рыбу ловить, — сказал Гриша. — Когда рис есть.

Гена посмотрел на него. Ничего не сказал.

Марк у воды. Спиной ко всем. Руки на коленях.

Кулаки. Оба.

Ночь.

Корабль в бухте, чёрный контур на тёмном небе, тяжёлый и неподвижный.

Прибой с юга. Мокрый тяжёлый звук по гальке. Привычный.

Проговаривание.

Тридцать семь. Родник полный. Рыба, восемнадцать.

Рис. Сорок мешков. Консервы. Соус, сахар, молоко. Инструменты, сети. Семена. Антибиотики.

Еды на...

На тридцать семь, на год. С рыбой, дольше.

На...

Тридцать семь.

Рисоварка горит. Миски на столе. Шесть. Палочки.

Рисунки на стене. Дом. Сад. Солнце.

Плыли сюда. С детьми. Через пустое море.

Не дошли.

Снять можно. Топливо есть. Карта.

Тридцать семь. Рыба, восемнадцать.

Рис.

Lighthouse

6 июля 2037

С бухты стук молотков. Глухой, ритмичный, через воду. Фонари на палубе корабля, два жёлтых пятна в темноте. Мужики Руслана, второй вечер подряд. Голоса долетали обрывками, короткие, командные.

У навеса на северном берегу тише.

Надя сложила ветки шалашом, сухие, ольховые, сверху бересту. Огонь взялся с первой спички. Треск. Запах дыма. Камни ещё тёплые от дневного солнца, ступни на них привычно, как на порог.

Камешки.

Достала из кармана. Маленькие, гладкие, морские, собирала годами на восточном берегу, по одному, в хорошие дни. Каждый помещался между большим и указательным. Разложила на плоском камне у колена.

Ждала.

Тамара пришла первой. Ваня на руках, щека к груди, глаза закрыты. Кашлянул, мелко, сухо. Опять. С утра. Тамара погладила по спине, не глядя.

— Не спит?

— Засыпает, — тихо.

Тамара села на камень у огня. Ваня не проснулся.

Оля села рядом, волосы в хвост, плечи обгорелые, пятки грязные от тропы. Улыбнулась, подвинулась ближе к огню.

Ира опустилась тяжело, палка к камню, выдох. Колено не разогнулось до конца, пять лет с этой палкой, ольховой, отполированной ладонью до блеска.

Лена пришла от воды, тихая, подол мокрый. Руки на коленях, смотрела на пламя.

Серёжа и девочка лет четырёх, тихая. Зина с младенцем: маленький спал, рот открыт, пальцы в кулачках.

Гена сел на край, спина прямая. Впервые за месяц. Обычно ложился рано, колени, спина, годы, но сегодня пришёл и не объяснил зачем. Надя не спросила.