Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Алиса стояла в тёмном коридоре. Фонарь качнулся, тени сдвинулись.

Корабль привёз рис. Инструменты. Семена. Антибиотики.

И мукадэ.

— Наверх, — сказала.

Палуба. Солнце. Ветер с моря. Чайки. Ступни на горячем металле — после холода трюма жгло сильнее.

***

Вечер. Берег.

Надин клуб. Не урок, разговор.

Надя на камне, блокнот закрытый. Тамара рядом, Ваня на коленях, жевал прутик. Ира вытянула ноги, палка на камне. Оля и Лена поодаль, на бревне у воды. Марина, Зина и ещё двое мужчин.

Света не пришла.

Костёр потрескивал. Дым шёл вбок, ветер к вечеру сменился, и запах рыбы с углей тянуло к домам.

Гена вернулся с двумя рыбами. Марк с тремя. Пять рыб на тридцать семь.

Рис из мешков не трогали. Не решили ещё.

— Значит, за морем есть люди? — сказала Тамара.

— Может есть, может были, — сказала Надя.

— Но кто-то собрал припасы. Загрузил корабль. Отправил. Не один человек.

— И дети, — сказала Оля. Тихо.

Костёр щёлкнул, искры поднялись рыжие, на фоне тёмного неба, и погасли.

— Уплыть, — сказал кто-то. Негромко. Алиса не увидела кто.

— Куда? — Лена. С камня. — К тем, кого уже нет?

— В Японию, — сказал Дима. — На корабле. Руслан говорит снять можно.

— Руслан много чего говорит, — сказала Ира.

Дима покраснел. Или так казалось, костёр.

— Ещё сколопендры, — сказала Алиса. — Японские. Нижние каюты кишат.

Тишина.

— Не хотелось бы, чтобы покусали.

Тамара прижала Ваню. Он не заметил, жевал прутик.

— Снять можно, — сказала Надя. Тихо.

Все посмотрели.

— Антон подтвердил.

Можно. То же слово.

— Выкурим дымом, — сказал Гриша. Про сколопендр. — Не проблема.

Слова Руслана.

Гриша смотрел в огонь. Тихо:

— У меня дочь была в Находке. Семь лет ей было. Сейчас семнадцать.

Замолчал. Потрогал шнурок на шее — машинально, как привычку.

— Или нет.

Алиса слушала. Считала.

Тамара спрашивает, но не определилась, антибиотики манят. Дима за, давно. Гриша тоже. Ира против. Лена против, но по-своему, не «нет», а «зачем». Оля не знает. Марина и Зина переглянулись и промолчали.

Надя сказала «можно».

Десять. Из тридцати семи, десять хотят плыть. Может, больше.

Через неделю будет двадцать.

Руслан у костра не сидел. Стоял у навеса, с мужиками, голос негромкий, руки в воздухе, показывал что-то. Марк у воды. Спиной. Не у костра, не в разговоре. Руки на коленях.

Ночь.

Дома тихо. Марк на полу, руки вдоль тела. Кулаки. Оба.

Надя рядом, глаза закрыты. Дыхание ровное.

Или притворялась.

С юга мокрый тяжёлый звук по гальке. Привычный.

Проговаривание.

Тридцать семь. Родник полный. Рыба шестнадцать. Было восемнадцать. Два дня назад.

Пять рыб сегодня. Гена и Марк одни. Остальные на корабле или говорят о корабле.

Рис. Сорок мешков. Консервы. Инструменты. Семена. Антибиотики.

Мукадэ. Чёрные. Жёлтые ноги. По стенам. По потолку.

Двигатель работает. Масло чистое. До последнего дня.

Снять можно. Руслан сказал. Папа подтвердил.

Мама сказала можно.

Десять.

Тридцать семь минус десять...

Нет. Не так.

Тридцать семь. Родник. Рыба шестнадцать.

Южный берег, который день не ходила.

Корабль в бухте. Чёрный. Стоит.

Глава 7. Надежда

«До корабля мы жили. После корабля — ждём.» — Алиса, проговаривание

12 июля 2037 | Год 10 новой эры

Локация: Остров Рейнеке → корабль

Температура: +26°C | Ясно, жара

Море: спокойное

Община: 37 → 36 человек

Ресурсы: рыба — 12 дней (было 21), огород — не полит 3 дня, родник — полный, оружие — арбалет (2 болта), ножи, гарпуны

***

Жарко с рассвета.

Обход.

Тропа от дома, камни горячие, сухие, и каждый шаг оставлял белый пыльный след. Шиповник по бокам, листья жёсткие, кончики жёлтые, сворачивались вверх, прятали зелень от солнца. Совка замолчала давно. Чайки кричали над бухтой.

Восточный берег.

Корабль чёрный, крен тот же. Дым поднимался из-за надстройки, тонкий, жёлтый, и ветра не было, и дым шёл вверх ровным столбом, медленно расплываясь у самого верха. На палубе двое, может трое. Голоса через воду, не разобрать.

Дым над надстройкой, мукадэ коптят последнюю каюту.

Серые зубы справа, два каменных клыка, мокрые от ночного тумана, тёмные на фоне белёсого неба. Между ними корабль.

Родник полный. Вода холодная, ладонь под струю, секунда покалывания, привычная, единственный холод на острове. Вёдра рядом, два, пустые. Стоят где оставили.

Огород.

Помидоры зелёные, листья пожелтели, стебли легли. Две недели без палок, без подвязки. Тамарины кусты рядом: подвязаны, политы. Единственные зелёные. Сетка от птиц провисла, кол вывернут из земли. Муравьиная дорожка по стеблю, не было вчера. Или была, и не заметила.

Остановилась. Руки вдоль тела. Стебли на земле, сухие, жёлтые, и мухи ходили по листьям неторопливо, деловито, как хозяева. Надо бы подвязать. Давно надо бы.

Пошла дальше.

Южный берег, мимо. Издалека, галька серая, пусто.

Двадцать две минуты. Было двадцать восемь. Было час.

У воды, далеко, лодка. Марк и Гена, силуэты у серых зубов, маленькие на фоне камня. Сети. Два человека на тридцать семь.

***

Света у общего костра. Одна.

Костёр тлел, дым низкий, утренний. Кастрюля большая, на камнях. Рядом миска с рыбой, чищенной, четыре камбалы, вчерашний улов, Гена и Марк.

Четыре на тридцать семь.

Света разделывала. Нож: короткий взмах, длинный разрез вдоль хребта. Голова в одну миску, хвост и кости в другую, филе в кастрюлю. Муха села на край миски, Света смахнула тыльной стороной ладони, не глядя. Пальцы в чешуе, мокрые, быстрые.

Платье тёмное, длинное, до щиколоток. Рукава до запястий. Двадцать шесть градусов.

На камне рядом миска с варёным рисом. Корабельный, белый, рассыпчатый, не тот, что сами сеяли и не собирали. Накрыт тряпкой.

Варить решили. Или Света решила. Или никто не спрашивал.

— Доброе утро, — сказала Алиса.

Света подняла голову. Кивнула. Опустила.

— Помочь?

— Нет.

Рука на ноже, левая придерживала рыбу, рукав сбился. Левое запястье: синяк фиолетовый, узкий, свежий. Под ним другой, жёлтый, старый.

Света поправила рукав. Не быстро, не медленно. Как каждое утро.

Алиса стояла.

— Нет, — повторила Света. Себе, не Алисе.

Филе в кастрюлю, вода из ведра, соль, щепотка.

Алёна и Аня вышли из дома Руслана. Алёна несла миски, деревянные, стопкой. Аня за ней, руки вдоль тела, глаза в землю.