Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Двадцать восемь минут.

У лодок ждали Руслан, Антон, Гриша, Дима.

— Машинное отделение, — сказала Алиса. — И нижние каюты. Всё, что не видели.

Руслан кивнул. Рубашка заправлена, рукава закатаны. Руки на поясе.

Лодка к кораблю. Руслан и Гриша на вёслах, мерно, ровно. Антон на корме, левая в кармане. Дима на носу, фонарь у ног.

Плеск вёсел. Брызги на щиколотки: тёплые, солёные. Корабль ближе.

Чёрная сталь, мокрая от росы. Ватерлиния красная, наполовину в гальке. Тряпка на леере белая, жёсткая от соли. Крен тот же, лёгкий, на правый борт. Над палубой кружила чайка, и крик её шёл по воде, гулкий, резкий.

HIKARI MARU.

Поднялись по трапу. Руслан первый, рукой за поручень, на палубу одним движением. Гриша следом, Дима подал руку.

Антон последний. Одной рукой.

Палуба тёплая, металл набирал жар с рассвета. Пахло солью и нагретой краской.

Руслан не ждал.

Пошёл вдоль борта. Медленно. Рукой по лееру проверял натяжение, каждую стойку, каждый узел. Ладонью по тумбе, по фальшборту. Наклонился через борт и долго смотрел вниз на ватерлинию и камни.

— Ровно, — сказал. Тихо. — Носом сидит, корма свободнее. Грунт галька и песок. Не скала.

Обошёл надстройку. Стучал костяшками по обшивке, слушал. Гулко. По палубе смотрел на заклёпки, на сварные швы.

Четыре года он чинил заборы, таскал камни, мастерил навесы из того, что прибивало к берегу. Четыре года без крана. Руки помнили.

На корабле руки перестали висеть. Легли на металл, на тросы, на обшивку. Щупали, стучали, слушали.

— Помпу подключить, — сказал. К Алисе, не оборачиваясь. — Груз частично на берег, облегчить нос. Потом ждать прилива. Недели две-три.

— Хорошо, позже, — сказала Алиса.

Руслан не спорил.

Стоял у лебёдки. Потянул трос, проверил натяжение. Барабан, стопор. Кивнул.

— Я такие снимал, — сказал. — Тридцать тонн, бетонный причал, портовая лебёдка. Кран, бригада, буксир. Здесь ничего этого нет.

Дима рядом. Смотрел на Руслана, как у вечернего костра, когда тот рассказывал про порт. Только тогда рассказывал. Сейчас показывал.

— Гриша, Дима. Лебёдку проверьте. Тросы, барабан, стопор.

Они пошли. Без вопросов. Руслан к надстройке, наверх.

Алиса стояла на палубе. Солнце, ветер, металл под ступнями.

— Мы вниз, — сказала. К Антону.

Машинное отделение.

Трап узкий, ступени скользкие от конденсата. Воздух снизу горячий, плотный, другой. Пахло соляркой и горячим маслом.

Низкий потолок. Трубы по стенам и по потолку, изоляция жёлтая, местами содрана до голого металла. Свет через иллюминатор мутный, зеленоватый. Вода за стеклом.

Гул.

Дизель у переборки: серый, тяжёлый, промасленный. Гудел ровно, и гул шёл в грудь, в рёбра.

Антон остановился. Обошёл двигатель, правой рукой по корпусу: тёплый, вибрирует. Левой потянулся к крышке, не дотянулся. Опустил.

Секунду стоял. Дальше.

Топливопровод вдоль стены. Фильтры. Манометр: стрелка в зелёной зоне. Присел к соединениям, провёл пальцем по каждому стыку — сухо, ни следа, ни капли.

Баки вдоль борта, серые, цилиндрические. Постучал по ближнему, глухо. По второму, звонче.

— Чуть больше половины, — сказал. — Как он и говорил.

Генератор за переборкой. Работал ровно. Наклонился, посмотрел на крышку масляного фильтра.

Чистый.

— Масло свежее, — сказал. Тихо. — Кто-то менял. Регулярно.

На стене доска с крючками. Ключи развешаны по размеру, тряпка сложена аккуратно. Каждый инструмент на своём месте.

Антон стоял среди работающих машин. Гул в груди, вибрация в ступнях, запах масла тёплый, густой.

Двадцать с лишним человек вышли из Ниигаты. С рисом, с детьми. Следили за двигателем каждый день. Меняли масло, проверяли фильтры, развешивали ключи на свои крючки.

— Его не бросили, — сказал Антон. Тихо. — Оставили. Аккуратно.

— Заглушить? — Алиса.

— Можно. — Помолчал. — Аккумуляторы на нуле. Стартер не провернёт. Если заглохнет, только вручную, маховик тяжёлый.

Не заглушили.

Алиса у трапа. Не ответила.

Поднялись наверх.

Мостик.

Стеклянная стена: бухта, серые зубы, остров. Посёлок виден: домики, навес, тропы. Фигуры на берегу, маленькие на камнях. Солнце высоко, тени короткие.

Руслан уже здесь. Стоял у штурвала, ладони на спицах, широко, пальцы обхватили.

Антон подошёл. Потянулся к штурвалу левой. Пальцы легли на спицу и не сомкнулись.

— Двигатель исправный, — сказал. — Обслуженный. Масло свежее, фильтры чистые. До последнего дня.

— Знаю, — сказал Руслан.

Карта на столе. Та же, красная линия от Японии. Кружок вокруг острова.

— Тысяча с лишним, — сказал Антон. — До Ниигаты. По прямой. Они шли не по прямой.

— На этом дойдёшь, — сказал Руслан. Тихо.

Алиса у двери. Пальцы на косяке.

— Я не говорю сейчас, — сказал Руслан. — Я говорю можно.

Антон промолчал. Посмотрел на карту. Красная линия, кружок. Карандаш рядом.

Руслан снял руки со штурвала. Не сразу.

Внизу, на палубе, гулкий звук. Трос натянулся и лопнул. Дима и Гриша матерились.

Руслан посмотрел вниз через стекло.

— Трос гнилой, — сказал. — Заменим.

— Нижние каюты, — сказала Алиса.

***

Палуба ниже.

Трап крутой, ступени стальные. Руслан впереди, фонарь масляный с острова, пламя качалось, тени текли по стенам.

Темнее. Воздух другой: влажный, тёплый, тяжёлый. Пахло ржавчиной и чем-то кислым. Сладковатым. Слабо, как из-за закрытой двери, только ближе.

Коридор узкий. Двери по сторонам, экипажные каюты, нижний ярус. Лампы тёмные. Свет только от фонаря.

И звук.

Тихий. Частый. Щелчки, как ногти по столу, или дождь по жести, мелкий и ровный, без пауз.

Руслан остановился.

— Слышишь?

— Слышу.

Первая дверь. Дёрнул. Открылась.

Посветил.

Пол двигался.

Не крысы. Плоские и длинные, чёрные с жёлтыми ногами, по полу, по стенам, по потолку. Десятки. Бежали от света волной, к углам и в щели, и шуршание шло сухое, быстрое, как бумагу сминают в кулаке.

Мукадэ. Японские сколопендры. Некоторые с ладонь. Некоторые длиннее.

Одна упала с потолка. Руслану на руку. Стряхнул. Не вздрогнул.

— Тварь, — сказал. Спокойно. Рабочий тон.

Алиса отступила. Босые ступни на холодном металле.

Вторая каюта. То же, по стенам меньше, по полу больше.

Третья хуже. Под матрасом гнездо, мукадэ в щелях обшивки, в складках одеяла, чёрное и жёлтое, текучее. Фонарь осветил, и пол ожил: волна шуршания и щелчков, как будто каюта дышала.

— В порту такую видел, — сказал Руслан. — Из контейнера. Одну. Мужики ломом прибили.

— Ядовитые?

— А хрен его знает. Ту сразу прибили.

Вернулись в коридор. Руслан закрыл дверь. Щелчки за ней не прекратились.

— Дымом выгоним, — сказал. — Жуков