"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

на пять баллов. Заметив нас она слегка дёрнулась было навстречу, но удержалась в последний момент. Я с дочерью зашёл в кафе, за нами, стараясь держать дистанцию неторопливо зашла и Эллина. Очевидно вся эта неторопливость стоила ей немалого самообладания.

Вслед за Эллиной в кафе зашёл какой -то невзрачный мужичок, на вид лет так пятидесяти. Эллина заняла место за столиком на порядочном расстоянии от нас, я бросил на неё взгляд и не выдержав озорно подмигнул ей. Всё происходящее начинало здорово напоминать мне знаменитую сцену из фильма «Семнадцать мгновений весны» в которой Штирлиц встречается со своей женой в кафе «Элефант» (кстати в романе Юлиана Семёнова, эта сцена отсутствовает напрочь).

Вечером я встретился с Эллиной неподалёку от гостиницы.

- Ну как тебе Наташа? - спросил я её.

- Она так выросла с того дня, как я видела её последний раз, - ответила мне Эллина,- а так, я не выдержала и расплакалась, когда вы ушли из кафе. Представляешь, все эти радости и печали материнства всегда казались мне совершенно далёкими и чуждыми. Казались — пока я не родила Наташку.

-Ну ничего, я уверен, что очень скоро придёт то время, когда ты сможешь видеться с дочерью значительно чаще и совсем при других обстоятельствах. Так, что не грусти.

- А, как Юля относится к нашей дочери?

- Ты знаешь по моему прекрасно. Причём безо всякого притворства. Нет, с начала она чувствовала себя немного не в своей тарелке, я замечал это, но потом всё быстро наладилось. Тут ещё и Наташка очень здорово постаралась. Она оказалась таким очень непосредственным ребёнком, который очень быстро умеет наладить контакт с окружающими и, что самое главное расположить их к себе. Сейчас Юля мечтает познакомить Наташку с братом и сестрой. Она кстати очень похожа на сестру. Только у Дашки волосы русые. Кстати ты ещё долго намерена быть в Союзе?

- Ну в общем я выполнила порученное мне задание,- ответила мне Эллина,- передала куда следует ваш ответ. Могу в принципе и уезжать. Но,что -то держит меня здесь. Так,что пока останусь. Надеюсь, что твои коллеги не отправят меня вновь на нары.

- Не знаю. Но кажется пока таких планов у моих коллег нет.

-Ну и хорошо если это так. А то как я представлю очередное свидание со своим дядюшкой, так мне плохо становится. Боюсь если он попытается полезть ко мне за пазуху его жизнь трагически прервётся. А сидеть в американской тюрьме мне как-то не улыбается. Советской хватило. Тут кстати, что -то намечается. Я просто кожей это чувствую. Представляешь, я вчера проходила мимо стойки администратора и услышала, как она рассказывает по телефону о том, что на последнем пленуме ЦК, Ельцин так орал на Горбачёва, что тот под стол спрятался. Интересно это правда?

- Не знаю, на пленуме я не присутствовал. Но когда я видел в последний раз Михаила Сергеевича то он, на мой взгляд, выглядел как -то неважно.

- Это, где ты видел Горбачёва?

- У себя на службе. Он приезжал к нам представлять нового председателя Комитета.

- Понятно.

- Слушай, Эллина,- перешёл я на другую тему,- я на днях видел твоего отца. Он очень в плохом состоянии. По крайней мере мне так показалось. Собственно именно поэтому Наташа до сих пор у нас. Владимир Моисеевич чувствует себя настолько плохо, что не может заниматься внучкой.

- Я думаю, он не переживёт смерти моей матери,- сказала мне Эллина,- сколько я себя помню у них были такие симбиотические отношения. По крайней мере со стороны моего отца. Моя мать была для него всем. Смыслом жизни, центром Вселенной и так далее. А сейчас когда она умерла, для него незачем жить.

- Как не зачем? А внучка?

- Так же как и я. Внучка для него означает не больше чем родная дочь. А может быть и поменьше. Тем более он сейчас нашёл тебя и передал Наташу тебе. В ином случае он проскрипел бы ещё немного, а так... Я думаю, что жить ему осталось всего ничего. Он может умереть со дня на день.

Не знаю, как, но меня как — то покоробил тот тон которым Эллина говорила о родном отце. Она кажется почувствовала это. Повернувшись ко мне она сказала:

- Тебя коробит мой тон, которым я говорю о родителях?

- Не знаю. Наверное - да. Какой -то у тебя холодный рассудок.

- Но как ты мог заметить, он не всегда остаётся холодным. А, что касается моих родителей... Знаешь мой отец был всегда растворён в моей матери. По сути, как отдельной личности его не существовало. Не знаю... Мне такие отношения не кажутся здоровыми. А я... Что я? Я всегда существовала как некое приложение к ней. По крайней мере для отца — точно. А от матери я с детства на меня сыпался град упрёков. В психологии это называется обесцениванием. Правда всё упрёки которые мне довелось выслушать от неё были в общем по делу, но тем не менее... К старшим классам школы я поняла, что ненавижу свою мать. Она кстати, в отличии от отца была человеком очень холодным. Конечно сейчас моё отношение к ней переменилось, ненависти больше нет, но нет и любви. Она давно стала для меня совершенно чужим человеком.

- А отец? Он,что не пытался защитить тебя от этих упрёков?

-Да, что ты! Как он мог перечить ей? Понимаешь, он не был банальным подкаблучником, не смеющим возразить своей второй половине. Тут всё сложнее. Он просто добровольно отказался от своего Я и полностью, насколько это возможно, слился с Я моей матери. Причём с его стороны это был совершенно добровольный акт. Его никто не заставлял делать это. Слова «да будут едина плоть» он, как мне кажется, воспринимает слишком буквально. А я слишком раздражала свою мать. Слишком умная, слишком красивая, хотя моя мать не была дурнушкой, но тем не менее. А раз так, она постоянно пыталась принизить меня. И в своих глазах, и в глазах моего отца. А ещё раз говорю — тебе очень повезло с женой. Насколько я успела узнать и понять Юлю, она никогда не допустит таких отношений в семье. Она ценит, как свою, так и чужую свободу. И у неё нет этой пакостной, бабской мстительности, которой лично у меня вагон и маленькая тележка. Так, что, Саша, держись за Юлю. Упустишь — такой второй женщины не найдешь.