"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Терр с Шеном сметали всё с подносов, а Эрик и Таника озирались по сторонам, не понимая, как из занюханного притона попали в мир излишеств и роскошества. Одна из горничных выдала молодой стриптизерше тёплый махровый халат, и, кажется, это помогло ей немного расслабиться.

— Не хочу давить, но мне бы хотелось всё-таки узнать, что задумал Алан, когда на вас вышел и где я смогу его найти, — начал я, подсаживаясь к ребятам. — Если вы не против, конечно.

Эрик поёрзал, схватился за кружку с чаем, будто в попытке отгородиться от меня и всех окружающих, но не выдержал моего взгляда и начал первым.

— Алан явился ко мне среди ночи, весь измотанный и раненый. И в чужом теле, — он покосился на меня, сам не понимая, зачем озвучил и без того очевидный факт. — Я поначалу не поверил ему. Ну, представьте… чужой мужик, вваливается, начинает нести чушь… Но он быстро убедил меня. Рассказал то, о чём не знал никто. Сказал, что в Ордене есть какая-то книга, в которой описаны ритуалы. Разные. Тёмные. И сложные. Сказал, что был избран для великой цели. Что должен был призвать в наш мир Хаос. Хотел напитаться им, — Эрик опять покосился на меня, будто выбирал слова и боялся реакции, если скажет что-то не то.

— Ну, в какой-то степени Хаос он действительно призвал. В моём лице. Но не ожидал, что это заставит нас поменяться телами.

— Скорее всего. Он сказал, что всё пошло не по плану. Что получил не то, что ему обещали. Он должен был стать их Светом, испепеляющим Огнём. Но оказался в чужом мире. Одинокий и запутавшийся.

— И что он там делал?

— Искал путь домой. Но все пути были закрыты. Пока в один момент, он не почувствовал разрыв в пространстве. Он пошёл за ним. Чувствовал его как пульсацию. Как странный зов.

— Как мы можем чувствовать разломы и червоточины, — подал голос Шен.

— И этот зов вывел его к мужику, которого он видел в свой первый день в чужом мире.

— Подожди, подожди… — в моей голове начали складываться кусочки пазла. — Когда мы обменялись телами, рядом был человек. Мужчина, так?

— Да, — насторожённо подтвердил Эрик. — И этот же человек был рядом с разломом?

— Наверное… — в словах было всё меньше уверенности, но я не сбавлял напор.

— То есть он пришёл к тому же мужчине. Домой, так?

— Так.

— Как он выглядел?

— Я не знаю, он не пояснял…

Конечно, зачем Алану было описывать тренера Эрику. Он рассказал в общих чертах.

— Когда это было?

— Я не знаю, — Эрик стал закрываться, и я снизил напор.

— Ладно, прости. Рассказывай, что знаешь. Не буду перебивать.

— Он пришёл к мужчине домой, потому что чувствовал зов. Не от мужчины. От пространственной… этой… ну как её там? — Эрику тяжело давались сложные термины и предложения.

— Разлом, он почувствовал разлом.

— Да. Говорил, что тот был совсем свежий. Что его манил дом. Родной дом. В смысле — наш мир. И тогда он…

Эрик покосился на Танику, и та приподняла бровь. Я не понял, что значила их игра в гляделки, но понял, что они подошли к щекотливой теме.

— Он совершил какой-то ритуал. Насколько смог его вспомнить из книги. И прорвался назад.

— А тренер? Что с тренером?

— С кем?

— Ну, с тем мужиком. Он не общался с Аланом после его перехода в мой мир?

Эрик опять покосился на Танику, и та опустила взгляд.

— Он сказал, что видел его дважды. В первый и в последний день в твоём мире.

Разлом, который он почувствовал, был создан мной. Когда я прятался в кабинете бывшего ректора и случайно на несколько секунд провалился в родной мир, создал щель между мирами. И Алан эту щель нашёл.

— Ладно. Что было дальше?

— Он вернулся сюда, ввязался в драку, кое-как добрался до меня. Он пропал сутки, может, больше. И потом ещё съел всё, что было в холодильнике. Меня отправил на рынок.

— Опять воровал? — недобро спросила Ляся, и Эрик потупился, к его щеками прилила кровь.

— В долг взял, — отрывисто пояснил он, но всем нам показалось, что он врёт.

— Зачем ему вообще Хаос? Чего он хочет? — спросил Шен, дожёвывая последнее печенье, взятое с вазочки.

— Не знаю. Он не говорил. Не вдавался в подробности. Я только знаю, что ему не нравятся Герои. И орден хотел, чтобы он уничтожил всех Героев. Нет Героев — нет проблем.

Эрик виновато покосился почему-то именно на Лясю. Возможно, потому что она была хозяйкой дома, и говорить такое именно перед ней было слишком невежливо даже по его простым уличным меркам.

— Как мне найти его?

— Я не знаю, где он сейчас. Он оставил нас. Ушёл, сказал, что мы балласт. Чтобы дальше он будет разбираться во всём сам.

— Он вас бросил? — удивился я. — Но почему? Вы же его друзья.

Эрик пожал плечами, а Таника отстранённо смотрела в сторону.

— Мой медальон у него?

Эрик кивнул. Стало ясно, что он использовал их, чтобы добраться до реликвии.

— У тебя нет никаких предположений, где Алан может находиться? Или где он прячет мой медальон? Может, он посещает какие-то важные места, хочет где-то его применить? Хоть что-нибудь тебе известно.

— Я знаю, где он будет через неделю. Это неточная информация, он не озвучивал это прямо. Но мне кажется, что он будет там.

— Где?

— Он разговаривал с кем-то из Ордена. Ругался. Они сыпали обвинениями друг в друга. Кажется, он разозлился, что медальон не сработал. И пытался узнать каком-то важном месте, которое должно срезонировать с ним. Пока он ругался, я заглянул в его записи. Там были заметки: «поле боя» и «там, где ветер…».

— Я не понимаю, что это значит? — местные легенды начинали сводить меня с ума.

— Место, где следы Адана Муна развеял ветер. Это место считается важной точкой, где соединились силы Печатей. Там упала последняя капля крови Великого Воина, — таинственным голосом произнесла Ляся. — Видимо, это место, где была последняя битва. Возможно, там же пролилась в последний раз кровь Воина, и это поможет Алану пробудить медальон. Так сказать, обмануть его, заставить подчиниться тому, у кого он будет в руках, призвав силу крови.

— Если медальон поддастся Алану, нам всем кранты, — констатировал Шен. — Этот псих такое может устроить, мама не горюй… — и осёкся, поняв, что мог быть слишком резок.

— И где это место? — начал заводиться я, потому что, кажется, все всё понимали кроме меня.

— А вот этого