"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

class="p1">После обоих накрыло лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Мурашки. Приятная дрожь внутри. И при этом невероятная сила в каждой части тела. Линн улыбалась, кутаясь в простыню, и смотрела на меня игриво и искренне, нежно поглаживая по руке. Мне нравилось видеть её такой.

Остаток дня пролетел незаметно: в мелких хлопотах и разговорах с семейством Харрис. А к утру меня подняли как самого желанного гостя — вкусным завтраком, чистой, аккуратно сложенной одеждой на тумбочке и запиской со словами благодарности, что явился на ритуал.

Я мог оттягивать этот момент сколько угодно, и всё семейство бы извелось от нетерпения и любопытства, но мне никогда не нравилось водить людей за нос. Так что я собрался и вышел из домика в яркое солнечное утро. Линн, к сожалению, ночь провела не со мной. Она и день-то не должна была проводить таким образом. Приличия и все дела. Но мы были слишком поглощены друг другом, чтобы сопротивляться нахлынувшей страсти.

Да и оба заслужили небольшую приятную передышку в суматохе событий последних месяцев.

Семейный остров был закрыт для посещения туристам, и поэтому я не рассчитывал увидеть здесь папарацци, однако, одного всё-таки углядел. Оператор Линнеи махнул мне и скрылся за объективом что-то настраивая.

Вот же хитрая бестия, даже в такой день не упустила момент заиметь эксклюзивчик. Что ж, вполне имеет право, как полноценный участник церемонии.

Площадку, где должно было происходить основное действо, украсили цветами, лентами и каким-то плетёными композициями из веток и лоз. Но самым величественным и красивым оказалось нечто иное, чего я никак не ожидал увидеть на мероприятии.

Остроклыки. С лоснящейся шерстью, мудрыми глазами и естественной хищной грацией. Они сидели, образуя полукруг, не двигаясь с места, не скуля, не лая, не виляя хвостами.

Величественные как статуи, прекрасные как с картинки.

Церемонию открывала младшая племяшка Линнеи. Девочка вышла в красивом платье и начала что-то петь. Речь была мне неясна, и бабуля, неизвестно как подкравшаяся ко мне со спины, пояснила, что это их родной диалект, который они старались не забывать из века в век.

— Традиции надо чтить, предков — помнить, — наставительно изрекла она.

Ритуал проводили ранним утром, когда Луна уже скрылась с неба, но Линн ещё вчера пояснила, что так и задумано. Что за ночь во сне Луга благословит меня, и утром я сделаю мудрый выбор. Эти моменты казались мне суеверными и чуть-чуть смешными, но как сказала бабуля — традиции надо чтить. И если ритуал должен пройти так, то пускай. Если их род вплотную связан с этим небесным телом, и оно каким-то образом может влиять даже на отметины на их телах (не зря же у Линн такая соблазнительная «татушка» на нежной коже), то в этом действительно может быть сокрыто что-то важно. Как приливы и отливы, с которыми сложно спорить. Веришь или нет, но Луна и вода связаны, пусть и не настолько прямолинейной связью.

Когда племяшка завершила свою чарующую песню, вышли петь мужчины. Среди них я узнал и отца Линнеи, и дядю Анри. Не знаю, зачем нужен был весь этот концерт, но все Харрисы явно готовились к этому дню и хотели, чтобы всё получилось красиво. На удивление мужской хор тоже оказался весьма впечатляющим. Не настолько, насколько удивила племяшка, которая могла тянуть высокие ноты долго и без фальши, но вполне на уровне крепкого народного ансамбля.

Дальше был танец, символизирующий Первую Пространственную Войну и то, к чему это всё привело. И хоть постановка чем-то напомнила балет, выглядело это тоже на уровне. В какой-то момент я даже забыл, где нахожусь, и похвалил артистов. Бабуля Харрис хохотнула и приобняла меня за предплечье, ласково похлопывая.

И вот когда ритуал, наконец, вышел на финишную прямую, меня попросили занять центральное место. Я встал, окружённый остроклыками, которые так и сидели, не двигаясь и не подавая никаких признаков дикой животной природы. Только по горячему дыханию вожака, которым тот обдавал меня в спину, убедился, что они настоящие. Они, конечно, наблюдали и едва заметно шевелились, а самый молодой, сидевший с краю, даже в какой-то момент почесал задней лапой под рёбрами, но быстро принял привычную стойку и больше не косячил.

Выдержке и терпению волчар оставалось только завидовать. На своей шкуре прочувствовал, каково это — стоять ровно и не шевелиться. Старался соответствовать, расправил плечи и поднял подбородок. И не потому, что теперь на меня была направлена камера, а из-за того, что тоже не хотелось разочаровывать этих милых людей. Хотелось провести всё на высшем уровне.

И вот появилась Линн. В ритуальном наряде. На ней было тончайшее платье, напоминавшее сари или вариацию чего-то подобного, из-под которого едва уловимо просвечивало бельё. Ткань переливалась и сияла, будто была сплетена из настоящего серебра и воздушных потоков.

Всё нереальное, эфемерное, лёгкое.

На ногах сандалии и верёвочками, оплетавшими щиколотки и затем игры, уходя вверх почти до колен. Тоже воздушные, украшенные камнями.

На лице макияж, которого мне не доводилось видеть ни на одной женщине. Во лбу вместо красной точки, которые могли носить индианки в моём мире, оттиск луны. Длинные стрелки, из чёрного переходящие в лазурно-зелёный, подчёркивали красивые миндалевидные глаза. А губы были выведены в тон кожи, будто их и не было совсем. В моём мире девушки подчеркивали их, увеличивали, так что такой элемент бросался в глаза и совсем не портил красотку. Даже наоборот — украшал. Губы казались нежными и желанными.

Линнея шла медленно, и в такт её шагам играла музыка. Несколько флейт и что-то струнное, местное, с красивыми птичьими переливами. В руках у девушки была чаша с изящной резьбой. Бледно-розовая ароматная жидкость наполняла её.

В нос ударил насыщенный аромат. Я почувствовал вишню, терпкость коры и цитрусовые нотки. Ещё что-то сладкое, вроде манго.

Линн подошла на расстоянии вытянутой руки и, медленно кланяясь, подала чашу.

— Прими или верни. Продли клятву или освободи. Решай и не сомневайся. Озвучь и не сожалей.

Я должен был отпить из чаши, если продлю их клятву. И должен был вернуть чашу девушке, если отпущу семейство Харрис жить их лучшую жизнь, не обременяя ничем.

Если бы напиток не был ритуальным, я бы точно отпил из чаши. Слишком уже приятным был аромат. Сама чаша была тёплой, так что можно было судить, что и напиток был согревающим. И хоть утро выдалось солнечным, хотелось согреться, ощущая тепло нектара и всего этого странного племени, сумевшего жить в современном мире по его законам и при этом хранить сквозь века