Тёмная суть - Анастасия Командор

– Так вот зачем ты пришел, – прошептала она.

Он прижал к губам ее ладонь, а затем приложил к сердцу. Оно грохотало так же неистово, как и ее.

Жатва запустила пальцы в его волосы и притянула к себе. Поцелуй стал смелее. Но острые зубы ни разу не задели ее губ, а руки ни разу не сжали слишком крепко.

Сумрак точно знал, что ей нужно. Что нужно им обоим.

Очередной свирепый порыв ветра едва не сбил их с ног. Они все еще стояли в проеме между зубцами, вокруг клубилась тьма, а тишину нарушали только их дыхание и стук сердец.

Отступив на шаг, Жатва потянула его за собой. Вместе они скрылись за дверью, где в жаровне плясало пламя.

Теплые рыжие искры отражались в черных глазах, таких прекрасных и нежных, каких больше не было ни у кого на свете. Пальцы Жатвы все еще подрагивали от волнения, когда она потянулась к застежкам его плаща и осторожно, стараясь не задеть кожу когтями, стянула рукава с его крепких рук. С той же осторожностью он расстегнул ее дублет. Немного помедлил, прежде чем снять и рубаху. Прохладные пальцы скользнули по шрамам на ее ребрах.

Опустившись на колени, они прильнули друг к другу. Сумрак нежно целовал ее шею, которую прежде только грубо и со злостью сжимали, ласкал ключицы и плечи, которые прежде резали и ломали. Жатва водила ладонями по его гладкой коже, хранящей незримые следы многочисленных ударов, гладила мягкие длинные волосы.

Их губы снова соприкоснулись… Но вдруг что-то очень знакомое и мерзкое вторглось в их уединение, заставив Жатву отстраниться. По лицу Сумрака пробежала тень. Оба повернулись в сторону люка в полу башни, и мгновение спустя в проеме показалась голова герцога. Дикая ненависть исказила его аристократические черты.

– Так и знал! – С небывалой прытью Фалькор взлетел наверх и выхватил из-за пояса новый кнут. – Я чуял, что вы спелись! Мерзкие твари!

Хлестанул кнут, и Жатва оказалась на полу, а Сумрак навис над ней, закрывая от ударов. Он вздрогнул, когда длинный кожаный жгут со свистом обрушился на его спину.

– Как ты посмел нарушить мой приказ?! Ты, тупая, неблагодарная скотина!

Плюясь злобой, Фалькор снова и снова полосовал спину и плечи Сумрака.

– Я научу тебя послушанию, тварь! Ты у меня до конца жизни на цепи сидеть будешь, как блохастая дворовая псина!

Еще удар. И еще. Сумрак вздрагивал, но не отводил взгляда от Жатвы. Она видела в его глазах скорбь: не стоило ни на миг забывать, что оба они не принадлежат себе.

Поборов наконец замешательство, Жатва с силой отпихнула Сумрака, стремительно перехватила кончик плети и дернула. Герцог пошатнулся, едва сумев удержать рукоять.

– Ах ты, сука бешеная! Видно, плохо учил тебя твой придурок-хозяин. Но ничего…

Жатва поднялась и принялась наматывать плеть на руку, с каждым оборотом на шаг приближаясь к герцогу, пока не оказалась с ним нос к носу.

– А ты научишь? – выдохнула она ему в лицо, оскалившись. – Давай, попробуй.

В его глазах мелькнул страх, который, однако, герцог быстро запрятал поглубже. Размахнувшись, он резко ударил Жатву кулаком по лицу. Сумрак дернулся и попытался встать, но Фалькор рявкнул:

– Ни с места! Сиди там и смотри.

Боль Сумрака и его сожаление о том, что он ничего не может сделать, Жатва ощущала всей своей сутью, и это придавало ей сил. Она сплюнула кровь прямо на сапог герцога и усмехнулась.

Фалькор выпустил кнут из рук и пнул Жатву в живот. Согнувшись от боли, она попятилась и споткнулась. Герцог быстро очутился сверху, придавил ее к полу и сжал шею так, что Жатва едва могла дышать.

– Все еще весело тебе, стерва? – прошипел Фалькор и приложил ее головой об каменный пол. Он продолжал душить ее одной рукой, а второй стиснул грудь. Животом Жатва чувствовала, как твердеет его член. И рассмеялась, вспомнив слова хозяина.

Когда герцог попытался стянуть с нее штаны, Жатва впечатала кулак ему под ребра. Фалькор сдавленно охнул. Она ударила бы еще разок, но связывающая ее сила контракта отозвалась в теле яростной вспышкой.

– Ах ты… – Глаза герцога округлились. – Мерзкая… грязная… дрянь!

Он подхватил кнут. За каждым словом следовал взмах, оставляющий на коже Жатвы тонкие красные полосы. Она прикрыла голову руками и продолжала безумно смеяться, пока плеть чертила на ее животе, груди и предплечьях новые кровавые раны, которые быстро затягивались.

Раздавшийся тонкий голос заставил герцога замереть.

– Что здесь происходит?

Хрупкая фигурка в мешковатой монашеской рясе нерешительно замерла на последних ступенях лестницы. Впалые глаза Мирт испуганно перебегали от герцога к хохочущей окровавленной Жатве, затем к стоящему на коленях Сумраку и обратно.

– Не твое дело! – рявкнул герцог. – Проваливай!

Он вновь замахнулся, но Мирт метнулась к Жатве, заслонила ее и закричала:

– Прекратите немедленно!

Фалькор скорчил недовольную мину, но не решился поднять на послушницу руку.

– Ты что, спятила?

– Прекратите, пожалуйста… ваша светлость… – запинаясь, заговорила Мирт. – Не пятнайте душу насилием. Господь в своем Послании учит нас милосердию к каждому…

– Да какое тебе дело? Тварь защищаешь?! Проваливай, глупая девчонка!

– Я не уйду. В чем провинилась Жатва? Я разделю ее наказание, если вам от этого станет легче.

Герцога, похоже, слова послушницы привели в недоумение, и несколько мгновений он просто молча разглядывал ее. Тогда Мирт развязала пояс и потянула один из рукавов рясы с явным намерением ее снять.

– Так и есть – ненормальная! – Герцог резкими движениями свернул кнут. – Вставай, Сумрак. За мной.

Фалькор быстро спустился вниз, а Сумрак, подобрав плащ и кинув на Жатву виноватый взгляд, отправился следом. Скоро шаги обоих стихли.

Мирт испустила протяжный вздох и обернулась, с беспокойством глядя на Жатву:

– Тебе больно?

– Нет, милая, мне весело.

Мирт суетливо собрала с пола и подала Жатве раскиданную одежду. Щеки послушницы вспыхнули, когда ее взгляд скользнул по обнаженной груди кары. Быстро отвернувшись, Мирт сделала вид, что занята поясом.

Это развеселило Жатву еще больше.

– Что ты здесь делала? Подсматривала за нами?

– Нет! Я… Я просто… Я спала этажом ниже, услышала крики и решила проверить…

Сидя на полу, Жатва натянула рубаху и закуталась в плащ.

– О, а если бы это были другие крики, ты бы тоже пришла?

– Я могу отличить… – смущенно начала Мирт, но осеклась, поняв, что над ней подшучивают. – Прости.

– За что?

– Что не пришла раньше.

Жатва открыла было рот, но так ничего и не сказала. Странное поведение бритоголовой девчонки настораживало. Чувствовалось в нем что-то… чего никак не ожидаешь от человека.

Помявшись немного, Мирт опустилась рядом с Жатвой. Светлые глаза ее метались из стороны в сторону, будто она не знала, куда деть взгляд во время разговора с карой.

– Я думала о том, что ты сказала, – наконец произнесла Мирт.

– О чем именно? Я много говорю.

– Ну, о сути. О том, что она не обязательно темная.

– А-а. – Жатва не думала, что тот разговор, который она завязала от скуки, девчонка воспримет всерьез. – И что же?

– Ты права. Мы ничего не знаем о Его истинной сути. О том, кто есть Господь на самом деле – не в наших молитвах, не в этой живой искре, что мы носим в душах, а сам по себе. По ту сторону начала и конца всего. Видящий – не