Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

class="p1">Сарай заперт на засов. Больше не стремясь сохранять маскировку, Джемис зажег фонарь и вошел. Сарай был единым помещением без внутренних стен. Смердело выгребной ямой и гнилым сеном. У дальней узкой стены сарая, едва заметные в полумраке, сидели два человека. Следом за Джемисом Марк двинулся к ним. Фонарь, приближаясь, осветил их ярче, и Марк смог рассмотреть этих двоих.

Женщина вжималась спиной в угол, обхватив руками колени. Кажется, в этой позе она и спала — при появлении воинов не сделала ни одного движения, лишь открыла глаза. Ее спутанные темные волосы спадали на лицо, сквозь них жутковато поблескивали зрачки. Она была одета в длинную рубаху — не то сарафан, не то ночную сорочку, — шерстяные носки и овчинный тулуп. На фоне тулупа, мохнатого и несуразно огромного, особенно бросалась в глаза болезненная худоба женщины.

Паренек лежал на земле, зарывшись в прелое сено. Услыхав шаги чужаков, он дернулся, встрепенулся, вскинул голову, будто сурок. Он был так грязен, что цветом лица не отличался от Потомка, а цвет волос вовсе было не разобрать.

Эти двое — парень и женщина — производили странное впечатление: казалось, они совершенно не замечают друг друга. Запертые вдвоем в одном сарае, они оставались порознь, каждый сам по себе. И оба во все глаза смотрели на кайра. Когда он оказался в ярде от пленников, они оба пришли в движение.

— Я — дурачок! — пискляво закричал паренек. — Дурашка, козленок!

Схватив обеими руками пучок сена, он зарылся в него лицом.

— Я — козлик. Ме-е-е-е! Ме-е-е-е!

Он запихнул в рот горсть сена и стал судорожно жевать.

А женщина напряглась, привстала на колени, одной рукой отвела космы с лица, подалась к Джемису. Шумно втянула воздух, обнюхивая северянина.

— Кто ты, чужак? Ты пахнешь иначе. Я — Гвенда, а кто ты?

— Кайр Джемис Лиллидей.

«Козленок» выронил жвачку изо рта.

— Нет. Нет! Ме-ме-ме-е-е-е! Не-е-е-ет!

Бешено работая руками, он стал закапываться в прелое сено. Кайр нагнулся, поймал его за шиворот, одной рукой поднял на ноги. Это почти не стоило северянину усилий: паренек был тощ, как скелет. Джемис развернул его к себе, посвятил в лицо фонарем.

— Ха-ха! А я тебя знаю, парень!

Тот замотал головой, выпятил лоб, словно пытаясь боднуть кайра:

— Я — козлик! Козленочек, дурашка, рогатенький! Ме-ме-е-е-е!

— Механик Луис Мария, неудавшийся убийца герцога. Лорд Эрвин будет рад увидеть тебя живым. О-ох как рад!

С этими словами Джемис швырнул паренька Моему. Тот полетел, неуклюже болтая руками, как огородное пугало, и вопя:

— Ме-е-е-е-е-е-е!

Мой встретил его ударом кулака.

— Ме!.. — выдохнул паренек и свалился в сено.

Джемис протянул руку женщине:

— Пойдем со мной.

— Кто ты? Скажи, кто. Ты пахнешь странно.

— Кайр Джемис, воин герцога Ориджина.

Она чуть подалась к нему и снова спросила:

— Ты пришел убивать? Ты убьешь меня?

— Не тебя. Пойдем. Все будет хорошо.

Женщина встала, обеими ладонями взяла руку Джемиса.

— Я Гвенда. Меня зовут Гвенда.

— Да помню я! Идем уже!

Они вышли во двор. Гвенда ни на шаг не отставала от кайра Джемиса, кайр Мой тащил паренька, а тот жалобно блеял. Последним шел Марк.

Навстречу им из казармы выбежал Джон-Джон, а следом Вилли.

— Хозяин, мы отперли дверь. Там… там… черт подери, там…

Уже занимался рассвет, и Марк смог разглядеть огромные, в две глории, глазища греев.

— Что там?

— Посмотрите, хозяин. Там… провалиться мне во тьму!..

Не замечая ступеней, они взбежали на третий этаж. Кажется, здесь были офицерские покои: просторные комнаты, искровые лампы, одно помещение со столом и картой, похожее на кабинет. Но греи вели кайров мимо всего этого, дальше, в конец коридора. Железная дверь последней комнаты была притворена. Джон-Джон сотворил священную спираль.

— Святые Праматери, упасите от скверны.

— Открывай! — рявкнул Мой.

Джон-Джон нарисовал в воздухе еще одну спираль, отступил в сторону и толкнул дверь ногой, изо всех сил избегая смотреть внутрь комнаты. То была кладовка. В ней, освещенный фонарем, сидел труп. Таких мертвецов Марк не видел никогда. Кости скелета покрывала не гниющее мясо, а серое зернистое вещество: сухая грязь, струпья. Этого человека высушили, и его плоть сжалась, стала похожа на потрескавшийся строительный раствор поверх костей.

Однако когда Марк зашатался, выдохнул: «Милостивые боги!», и сел на пол — не зрелище трупа было тому причиной.

Мертвец опирался хребтом на груду Предметов.

Груду.

Целую кучу.

Молочные. Прозрачные. Лазурные. Багряные. Матово черные.

Угловатые. Кристаллические. Идеально круглые. Безумно причудливые.

Отражающие свет. Играющие гранями. Лучистые. Зазубренные. Плоские…

Боги!..

Их было столько, что невозможно различить! Куча Предметов кончалась выше макушки мертвеца! Достояние любого Великого Дома меркло в сравнении с этим чуланом!

Кто-то шумно сглотнул. Грей Джон-Джон тихо молился, шевеля губами. Звякнула сталь — кайр Джемис выдвинул меч из ножен. Видимо, рукоять в ладони давала ему чувство опоры.

— Целая сотня… — прошептал Мой.

И вдруг Гвенда сказала:

— Надо уходить. Плохое место.

Она не кричала, а напротив, говорила тише обычного. Сквозь черные волосы сверкала глазами, тянула кайра за рукав и бормотала:

— Уходим сейчас. Уходим. Тут нельзя.

Это было страшно. Марка пробрал озноб.

— Кайр, может, правда пойдем отсюда?..

В этот момент с улицы донесся крик Денни:

— Хозяин, наши здесь!

Джемис кивнул греям:

— Закройте чертову дверь.

С огромным облегчением Джон-Джон захлопнул дверь в кладовку с мертвецом. Весь отряд покинул казарму как раз в ту минуту, когда первые кайры графа Флеминга сбежали со стены во двор.

• • •

Они стояли на берегу речушки в сотне ярдов от форта. Здесь причалили лодки Флеминга, здесь и оставался граф, сюда привели Джемиса, Моего и Марка. За их спинами стояла дюжина графских кайров. По хребту Марка стекал холодок.

— Вы ослушались приказа, — процедил Бенедикт Флеминг.

— Я выполняю приказы лорда Ориджина, — отчеканил Джемис.

— Мы захватили форт силами пяти человек, — прибавил Мой. — И взяли троих пленников.

— Вы ослушались приказа, — повторил граф.

Повисла тишина.

Марк подумал: интересно, граф скажет еще что-нибудь, или кайры просто порубят нас в куски после драматической паузы?..

— Милорд, — сказал Мой, — простите нас. Мы захватили невероятные трофеи…

— Предметы?! — взревел Флеминг. — Где они?!

— На третьем этаже казармы.

— Вы оставили их там?!

— Мы побоялись их трогать, — признался Мой. — Кажется, они