Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

И дело тут не только в рыбе, губернские власти стравливают простых людей, ведь инспектор рыбоохраны — чаще всего тот же самый мужик, из одного посёлка, дети в одном классе учатся. В результате каждый житель енисейского бассейна превращён в потенциального правонарушителя, преступника. И те, кто ловят, и те, кого ловят, и те, кто покупают явно или из-под полы... Под постоянным подозрением находятся все, до единого человека. От деревенского босоногого мальчишки до директора крошечной бревенчатой школы. И все волей-неволей нарушают закон. Есть семье нужно? Нужно, Государство поможет? Нет, сам крутись.

Закон предоставляет льготу и квоту на вылов коренным и малочисленным народам, а русских старожильцев, которых здесь живёт ничуть не больше, словно не замечает. Дурной закон, не для тайги. Вот и копится пренебрежение к нему и раздражение от одного только вида государевых людей. А это опасно для всех. Особенно в тайге... При этом само государство то и дело травит или вообще изводит рыбные запасы в ноль неумелым планированием, проектированием и строительством. А мужик ночью с векшей выходит, крадучись пять раз на шаг оглянется...

— Отрываемся! Мол, не заметили, не придали значения, — предложил я, но Кромвель решил иначе.

— Сбавь ход, Иван! — громко приказал он. — Нам тут ещё жить и работать, сходу борзеть не стоит. Посмотрим, какая у них тут рыбинспекция.

В моторке сидели двое — оба впереди, за новеньким, ещё не помутневшим ветрозащитным стеклом. Среднего возраста крепкие мужики в камуфляжной форме с множеством карманов и с закатанными по локоть рукавами. По виду местные, не ошибся многоопытный Потапов. Отлично откормленные, обветренные, коротко стриженные. Вооружены они были лоснящимися на солнце черными карабинами с длинным магазином и пистолетной рукоятью. Похоже, на Енисее манера показывать имеющийся ствол всем встречным — добрая традиция. В нас, правда, никто не целился, дураков на реке мало, никогда не знаешь, на кого нарвёшься. На «Хаски» рыбинспекторы смотрели с показным равнодушием, без всякого выражения, как и без всякого уважения. Давно отработанная схема и линия поведения «Все — быдло, кроме нас». И это было неприятно, до злости.

Сразу стало ясно, что главный у них — вон тот жилистый чмырь в солнцезащитных очках-«каплях» на крючковатом носу, нависающим над серой паклей седых усов. Этот привстал. Уперев приклад в бедро и направив ствол в зенит, он лениво жевал пухлыми губами сигаретный фильтр и очень себе нравился. В тонированных китайских стёклах отражалась не холодная енисейская вода, а далёкое южное море... Чем-то на испанца похож. Второй, сытенький кругломордый крепыш с красными прожилками под глазами, остался сидеть за штурвалом.

Когда новенькая моторка остановились рядом, легонько стукнув бортом о борт катера, главный в рыбнадзорной банде шумно выплюнул окурок в воду и без всякого дружелюбия произнес:

— Ну, рассказываем, куда рыбачить отправились, что из снастей имеем? Конец прими! — это было сказано уже персонально мне.

Я стоял на корме, Кромвель вышел из рубки и встал возле двери.

— Гражданин, алё, конец закрепите! — поторопил меня инспектор. Он говорил, как безусловный начальник, коротко, строго и веско, с хорошо различимой ноткой брезгливого превосходства. Через минуту «Казанка» инспекторов замерла возле правого борта, чуть позади катера.

Группер всё ещё смотрел куда-то за корму и молчал. Но вовсе не потому, что не знал, чем и как ответить. После длинной паузы он, наконец, отреагировал:

— Мы не рыбачим.

— Охотнички, значится, пожаловали? — без промедления спросил рыбинспектор и ехидно ухмыльнулся в сторону напарника.

Уловив краешком глаза выражение такой эмоции, группер наконец-то повернул голову в сторону слуг речного закона. Как бы нехотя, продолжая смотреть выше голов.

— Мы не охотники, — интонации в тихом голосе Павла стали сухими и жёсткими, как хорошо высушенный речной песок.

— А кто же вы тогда? Туристы? — нетерпеливо спросил человек в камуфляже и издевательски хмыкнул.

Кромвель молчал.

— Дай, угадаю. Вы знаменитые ихтиологи с правом отбора контрольных образцов ценных видов речной фауны, — сказав это, он посмотрел на напарника, а тот осклабился и издал звук, похожий на смех.

Опытный, чувствуется знание всех вариантов отмаза.

Рядом с «Хаски» захлебывался и снова выныривал буй на коротком якоре. Енисейская вода пенилась перед крашеным конусом, а то и смыкалась над ним. Предупреждающе... Но никто из нас этого предупреждения не понял.

— Что ж, в какой-то мере ихтиологи. Мы на секретном задании, — безмятежно молвил группер, тоже улыбнувшись, но как-то нехорошо, тоже предупреждающе.

Несколько секунд вокруг было тихо. На реке воцарилось успокаивающее безмолвие. Лишь монотонный писк кровососущих и шелест мелких волн возле бортов.

— Что ещё за задание? — опрометчиво поинтересовался испанец, схватив правой рукой кормовой леер «Хаски».

— Понимаешь, командир... — Паша улыбнулся ещё шире. — Если я отвечу на этот вопрос, то вам придётся просидеть в конторе до окончания операции. Пару суток.

Глаза «испанца» заметно округлились.

— Да шучу я! Или нет. Короче, мы не рыбачим, времени не имеем. Вроде бы, где-то в рундуке валялся китайский спиннинг, даже не знаю, комплектный или нет. Ты хочешь проверить?

На лице рыбинспектора не отразилось ни тени сомнения, он сразу попал под гипноз Кромвеля.

И не только под гипноз.

Неожиданно он дёрнулся, голова чуть откинулась назад.

Выходного отверстия пули я не видел, а вот входное на лбу — отлично.

Кровавые брызги, долетевший хлопок выстрела.

Чужая мгновенная смерть, как мне показалось, ещё долгих две секунды простояла напротив меня, затем колени «испанца» резко подогнулись, обмякшее тело начало оседать. Кисть на леере разжалась чуть позже, что позволило телу не упасть в Енисей, а сложиться на пайолах служебной «Казанки». А вот винтовка «испанца» возвращаться в лодку не захотела. Красивый чёрный ствол, блеснув на прощанье стеклышком оптики, попрощался с людьми и вертикально ушёл в воду.

— Су-ука! — истошно заорал второй инспектор, торопливо укладывая свой карабин на ветровое стекло.

И тут же начал вести беглый огонь по лесистому правому берегу, до которого было метров двести. Идеальное расстояние для правильно пристрелянной винтовки с хорошим оптическим прицелом. Неизвестный стрелок тоже не подкачал, попав по месту первым же патроном. Так что наши с группером инстинктивные приседания на палубе выглядели несколько наивно.

— Замятин, падла, это ты, я знаю! — продолжал орать инспектор, вставляя второй магазин. — Найдём!